Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Иванов В.И. ГОМИЦИДАЛЬНАЯ ШИЗОФИЛИЯ.

Иванов В.И. ГОМИЦИДАЛЬНАЯ ШИЗОФИЛИЯ. Концепция гомицидологии предполагает существование симбиоза двух гомицидальных доминант,: аллогомицидальной (гр. алло - другой + гомицидальный - смертоносный ) и аутогомицидальной (гр. аутос - сам. + гомицидальный - смертоносный). Аллогомицидальное поведение субъекта направлено на причинение смерти - (психологической, социальной, физической) другим людям. Целью аутогомицидального поведения является причинение смерти самому себе в виде самоистязания, суицида, самопожертвования, эвтаназии и др.(1,2,3) Индивидуальные пропорции алло- и аутогомицидальных соотношений определяются особенностями личности субъекта и проявляются в виде бесчисленного разнообразия сублимаций, преобразующих зло в добро или​, наоборот, добро в зло. Гомицидология изучает извращенные формы симбиоза алло- и аутогомицидальности, возникающие в результате ГОМИЦИДАЛЬНОЙ ШИЗОФИЛИИ (схидзо-разделяю, расщепляю,+ филия - страсть, влечение). Термин ШИЗОФИЛИЯ был введен автором при судебно-психолого-психиатрическом исследовании серийных убийств, совершенных С. (1989-90г.г.)- дело "Электрика. В далеком прошлом было замечено, что нередко убийства совершают те, кто по той или иной причине сами "ищут" (бессознательно жаждут)свою смерть. Так, европейские криминологи в 19 веке описали преступления, когда субъекты совершали убийства, чтобы быть приговоренными судом к смертной казни. Убийцы обосновывали свое самоубийственное (аутогомицидальное) поведение тем, что у них пропал интерес к жизни. Однако они считали "недостойным" или у них недоставало воли покончить жизнь самоубийством. В современном судопроизводстве извеcтны уголовные дела, когда обвиняемые - серийные убийцы - объясняют свои гомицидальные деяния, тем, что в них периодически пробуждается другая личность, которая совершает очередное убийство и исчезает. Указанное диссоциативное расстройство личности включено в международную классификацию психических расстройств (МКБ-10) под названием "расстройство множественной личности" (4). Парадоксальные симбиозы ауто- и аллогомицидальных влечений и их расщепление (филия) формируют основу установки гомицидомана на достижение иррациональных целей ценой своей жизни. В этом проявляется аутогомицидальный (суицидальный)"тупик"для серийных гомицидоманов. Их собственный - "эндогенный"- судья (остатки здорового врожденного нравственного чувства) толкает гомицидоманов, ставших "беспредельщиками", к самоубийственному саморазоблачению -АУТОГОМИЦИДАЛЬНОМУ СУИЦИДУ. Индивидуальные пропорции алло- и аутогомицидальных соотношений определяются динамикой личностностной самоидентификации субъекта и проявляются в виде бесчисленного разнообразия сублимаций, преобразующих зло в добро или,наоборот, добро в зло.Гомицидология изучает извращенные формы рассматриваемых соотношений Алло и Ауто-- так называемую шизофилию (схидзо-разделяю, расщепляю,+ филия - страсть, влечение), то есть симбиоз алло- и аутогомицидальности, возникающие у отдельного субъекта или в группе. (Термин ШИЗОФИЛИЯ был введен в практику автором этой статьи в процессе судебно-психолого-психиатрических экспертиз серийных убийств, совершенных С. (1989-90г.г.)- Повседневность поставляет бесчисленное разнообразие вариантов примитивных ШИЗОФИЛИЧЕСКИХ психосоциальных сочетанных реакций: сексуальность и удовлетворение; страх, агрессия и удовлетворение; агрессия, сексуальность и удовлетворение; сексуальность, неудовлетворение и агрессия; сексуальность, неудовлетворение и страх и т.п.. Например, агрессивный самец-павиан, охраняющий стадо обезьян, в ярости демонстрирует эрегированный половой орган для устрашения врагов. Да и у людей похожий жест не случаен. Агрессивное возбуждение, ярость или выраженный страх могут стимулировать неадекватные примитивные половые реакции и наоборот, что нередко приводит к внезапной потере субъектом антигомицидального контроля, а также фетишистским гомицидальным фиксациям - то есть пристрастию к серийным гомицидальным насилиям и убийствам. Впрочем, встречаются и не столь драматические фетишистские фиксации, а скорее курьезные. К одной из них можно отнести следующее уголовное дело . Пенсионер М., был изобличен в том, что во время поездок в переполненном троллейбусе неоднократно совершал кражи кошельков из сумок пассажиров. Со слов родственников, соседей и сослуживцев М. пользовался репутацией культурного, законопослушного гражданина. В результате судебно-психиатрического экспертного исследования было установлено, что пристрастие к похищению кошельков возникло у М. в связи со стрессом, перенесенным во время одной из поездок в переполненном троллейбусе. Дело обстояло так, что М. сжатый пассажирами, с трудом достал из кармана кошелек, чтобы оплатить проезд. Взглянув на кошелек, он обнаружил, что случайно попал рукой в чужую сумку и достал не свой кошелек. М. испытал єжуткийЋ страх, что его уличат в воростве и на высоте испуга, вдруг, ощутил выраженный оргазм, которого у него не было уже несколько лет. После этого происшествия прошло несколько недель и М. стал забывать о невольной краже кошелька. Вместе с тем его все больше стали беспокоить воспоминания о пережитом оргазме и связанные с ним фантазии, навязчивые представления. Стремление вновь пережить оргазм приобрело компульсивный (неодолимый) характер и М. стал практиковать поездки в переполненном общественном транспорте, с целью достижения оргазма, который неизменно у него происходил, когда его рука проникала в женскую сумку и очередной чужой кошелек оказывался в его руке. В другом крайне трагическом уголовном деле С-ко вышеописанная сопряженность страха, оргазма и гомицидальной агрессии, возникшая после перенесенного острого стрессового состояния , стала причиной серии гомицидальных насилий и убийств, криминалистические особенности которых уникальны ( подробно см. ниже). Из вышеуказанных сочетаний гомицидальные насилия и убийства наиболее часто провоцируются следующими схемами развития стрессовых состояний: половое возбуждение, страх и гомицидальное убийство (см. ниже - уголовные дела, в которых автор этой статьи участвовал как эксперт ) или гомицидальная агрессия, половое возбуждение, страх, неудовлетворение, агрессия ; половое возбуждение, агрессия, неудовлетворение, страх и т.п.. У субъектов-гомицидоманов центры агрессии, страха и половых реакций вследствие врожденной или приобретенной недостаточности центральной нервной системы могут пожизненно находиться в состоянии повышенной чувствительности: готовности к гомицидальному реагированию даже на случайные раздражители.

Психические защиты и сопротивления у лиц совершивших гомицидальные убийства, их распознавание

Иванов В.И.  Психические защиты и сопротивления у  лиц совершивших гомицидальные насилия и убийства, их распознавание и преодоление. ПРАКТИКУМ ПО КРИМИНАЛЬНОЙ ПСИХОПАТОЛОГИИ. CПб., 2002. 64 с....ББК 56.14+ 67.52я73   С-Петербургский юридический институт Генеральной прокуратуры Российской Федерации, 2002. (ЧАСТЬ 1)....  На материалах  судебно-психиатрического исследования лиц с пограничными психическими расстройствами в пределах вменяемости,  совершивших гомицидальные убийства, показаны особенности механизмов психологических защит и сопротивлений в  уголовном судопроизводстве. Практическим материалом, использованным для развития у работников следствия и суда  навыков распознавания психических защит и преодоления психических сопротивлений, являются диалоги между  экспертом-психиатром и подэкспертным, которые представлены в текстах, составленных на основе аудиозаписей  бесед.Проанализированы психотравмирующие факторы, специфические для ситуаций, возникающих в процессе  судопроизводства. Эти психогенные факторы объединены в данном исследовании  понятием "юридическая психическая  травма". На основе выделенного понятия рассмотрены особенности различных реактивных  механизмов психических защит,  диагностика которых доступна работникам следствия и суда в процессе опроса, опроса и иных следственных действий.
ВВЕДЕНИЕ. Криминально-психопатологический  анализ показаний субъектов, совершивших одно или серию  сексуально-гомицидальных убийств, выявил наличие в их высказываниях различных психических (*) защит (вытеснение,  изоляцию, отрицание, проекции, расщепление, идентификацию, рационализацию и др.) и сопротивления. Механизмы  психических защит представляют собой индивидуальные стереотипные малодифференцированные психические процессы,  которые призваны интуитивно поддерживать гомеостаз психических систем индивидуума. Психические защиты функционируют  у каждого человека с детства. Их механизмы уравновешивают или "держат взаперти" необозримое многообразие  приобретенных за время созревания и в зрелом возрасте сознательных и неосознанных микро- и макроконфликтов, неврозов.  Стрессовое воздействие криминальной ситуации существенно изменяет психическое состояние ее участников, нарушает  устоявшийся баланс психических защит и сопротивлений, видоизменяет их содержание.
       Лица, вовлеченные в орбиту уголовного судопроизводства также претерпевают психические дизрегуляции в виде  простого бепокойства из-за повестки, вызывающей к следователю в качестве подозреваемого, потерпевшего, свидетеля или  испытывают  страх, тревогу во время различных следственных действий или в суде. Выраженность психогенных психических
расстройств, связанных с судопроизводством, представлена  широким клини ико-диагностическим  диапазоном: от  невротических расстройств , декомпенсации психопатий ( в пределах вменяемости) до состояний невменяемости при  реактивных психозах
Юридическая ситуация обладает мощным психотравмирующим потенциалом, который в разной степени воздействует на  психику участников уголовного процесса. Большинство из них претерпевают психические дизрегуляции в виде простого  беспокойства из-за повестки, вызывающей к следователю в качестве подозреваемого, потерпевшего, свидетеля или  испытывают страх, тревогу во время различных следственных действий и в суде.
Выраженность психических расстройств, обусловленных этим типом психотравмы, представлена широким  клинико-диагностическим диапазоном от невротических расстройств, декомпенсации психопатий (в пределах вменяемости) до  состояний невменяемости при реактивных психозах. В старину реактивные психозы, развившиеся в связи с воздействием  юридической ситуации, чтобы подчеркнуть ее психотравматическую роль, называли "тюремными психозами". В широком  смысле реактивные психозы также являются проявлением психической защиты. Они возникают в периоды обвинения или  осуждения в виде реактивной депрессии, псевдослабоумия, истерического сумеречного помрачения сознания и других  реактивных состояний. Однако в этих случаях тяжелая психотравма подавляет все социально-личностные механизмы защиты  субъекта, провоцируя оживление примитивных психобиологических архетипов поведения. Их крайняя степень выражается, в  частности, в виде "синдрома одичания". Субъекты в таких состояниях изображают животных: передвигаются на четвереньках  как обезьяны, машут руками как птицы крыльями, лают, лакают еду прямо из миски, разрывают пищу руками, воют и т.п..
В душе каждого человека хранится множество личных "тайн", любая из которых потенциально может стать клинической   основой  тяжелого  невроза   или предпосылкой расстройств личности.  Они существуют в виде исполненных запретных  желаний, влечений или хронически  пребывают  в виде  несбыточных  (благодаря  действию личностно-социального контроля  и механизмов психической защиты) криминальных фантазий. Специфика юридической психической травмы проявляется и в  том, что психотравмирующие воздействия в уголовном процессе существенно отличаются от психотравматизации в  гражданском судопроизводстве. Это обусловлено особенностями процессуального положения подозреваемого, обвиняемого,  свидетеля. В уголовно-правовой ситуации закон предоставляет следствию право исследовать в качестве обстоятельств дела  сведения, составляющие вне уголовно-правового конфликта тайну личной жизни участников уголовного процесса. В  гражданском процессе этот психотравмирующий элемент присутствует также, но более скрыто и  опосредованно.Психотравмирующие факторы, обусловленные юридической ситуацией, многообразны и пронизывают все  этапы и стадии судопроизводства. Поэтому их совокупность целесообразно объединить понятием "юридическая психическая  травма".
  Есть все основания считать, что психические защиты наиболее проявляются при убийствах, особенно в связи с  гомицидальным насилием, как преступлений  обладающих наиболее выраженным стрессогенным воздействием. Психическую  струк­туру гомицидального поведения и гомицидальных убийств, в частности, отличают выраженная представленность в ней  инстинктивных, а точнее - архетипических элементов, которые находят свое выражение в гомицидальных тенденциях.
Включенность архетипических гомицидальных структур обусловливает специфическое для этого типа убийств внешнее  несоответствие между обыденностью ситуативных мотивов (месть, ревность, сексуальные притязания и др.) и крайней  выраженностью агрессивного ответа на них. Указанная диспропорция говорит о том, что основной психический механизм  гомицидальных убийств функционирует в глубине криминального конфликта, часто недосягаемой без познаний в области  психических защит. Его инстинктивная гомицидальная сущность - мотивация, организующая психическую структуру преступного  деяния, - часто не распознается в процессе судопроизводства, так как маскируется, зашторивается парадоксальным  содержанием той или иной психической защиты.
В первой части данного практического пособия приведены общие сведения о психических защитах и сопротивлениях  применительно к юридической практике.
Во второй части  даны пояснения к различным типам психических защит, которые наиболее часто встречаются в  судебно-психиатрической практике. В третьей - практической - части данного пособия представлены специально подобранные  ситуации из конкретных уголовных дел (получивших широкую известность) по гомицидальным одиночным и серийным  убийствам. Ситуации иллюстрируются аудиограммами диалогов, которые состоялись между субъектом и специалистом по  криминалистической психиатрии во время различных следственных действий (допроса с участием специалиста, проверки  показаний на месте и др.), при проведении так называемых мотивационных судебно-психиатрических экспертиз.
I. ПСИХИЧЕСКИЕ ЗАЩИТЫ И СОПРОТИВЛЕНИЯ
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
 Психические защиты основаны на приемах уклонения, избегания, упрощения, размывания, зашторивания  психотравмирующей информации, вызывающей тревогу, угрожающей психическому гомеостазу. Их механизмы архаично  просты и незатейливы, поэтому часто действуют без учета особенностей реалий повседневности - лишь бы снять тревогу и  вернуть психическое равновесие. Такая "безответственность" психических защит оправдана в повседневной житейской  практике. Однако, в интересующей нас юридической ситуации те примитивные психические защиты, которые только  "приглаживают" сложные ротиворечивые обстоятельства, сами нередко усугубляют юридические последствия, препятствуя  адекватному, осознанному разрешению ситуации. Логика упрощенных психических защит нередко искажает показания  участников и этим вольно или невольно деформирует объективную информацию. Кроме того, вторгаясь в процесс различных  следственных действий, психические защиты налагают отпечаток парадоксальности, непредсказуемости и непонятности на  безотчетно-защитное поведение участников уголовно-правовой ситуации.
Активизация и характер механизмов психических защит определяются не только психотравмирующей значимостью события  преступления или процессуальным положением того или иного участника уголовно-правового конфликта, но и в немалой  степени - психической толерантностью индивида к критическим ситуациям.
Нередко внезапное задержание, арест вызвают у одного субъекта полный паралич защитных психических реакций, а у  другого - неадекватно жесткое бескомпромисное психофическое сопротивление. В первом варианте подозреваемый сразу  рассказывает о совершенном им правонарушении и более того - нередко признает свое участие в преступлениях, которых не  совершал. Во втором, чаще встречающемся варианте, субъект впадает в состояние "отрицания" или "изоляции" (названия  вариантов психических защит). В соответствии с механизмами указанных защит он подсознательно игнорирует мысли, эмоции,  связанные с преступлением, сопротивляется попыткам анализа его событий и обстоятельств.
В дальнейшем, несмотря на очевидность участия субъекта в совершенном преступлении, подобные сопротивления  закрепляются в его сознании, становятся хроническими, создавая тем самым немало проблем в процессе доказывания и  обвинения. Психику потерпевших, подвергшихся изощренному насилию, нередко спасает от реактивного психоза защитная  реакция типа "вытеснения", а механизм "идентификации" парадоксальным образом избавляет потерпевших от страха перед  преступником - насильником или убийцей. Под влиянием панического страха, вызванного угрозой для жизни, жертвы  нападения идентифицируют себя с насильником, то есть проявляют к преступнику псевдосимпатию, псевдосочувствие и даже  иногда оправдывают после своего освобождения их жестокость. При этом жертвы могут неблагоприятно отзываться о тех, кто  их освободил (феномен, названный "стокгольмский синдром").
Применительно к юридической практике принципиальную схему возникновения психических защит и сопротивлений можно  представить в следующей последовательности. Задержание, арест, дознание и любое расследование воспринимаются как  угрожающие и, соответственно, актуализируют тревогу у участников уголовного конфликта.
К тревогам, которые являются наиболее частыми побудителями психических защит, принято относить:а) тревоги,  вызываемые инстинктивной напряженностью (агрессивной, сексуальной, самосохранения, гомицидальной и др.); б) тревоги,  возбуждаемые "нечистой совестью", виной; в) тревоги при реальных гомицидальных угрозах.
Тревога побуждает к активности механизмы, которые призваны блокировать ее или устранить источник тревоги. Механизмы  психических защиты трансформируют невротические переживания, в связи с которыми возникли тревоги и страхи, в формы  или смыслы, приемлемые для личности субъекта. Таким образом, психическая защита возвращает субъекту чувство частичного  или полного спокойствия.
В случае невозможности полного устранения тревоги, психические защиты ищут способы ее смягчения и адаптации субъекта к  сложившейся новой ситуации. С этой целью механизмы психической защиты (вытеснение, изоляция, отрицание и др.)  осуществляют процессы частичного или полного удаления из активного осознания субъекта (в пределах вменяемости)  юридически значимой информации, связанной с совершенным правонарушением и подлежащей расследованию. Причем,  психологические защиты интуитивно (опережая сознательное логическое осмысление субъектом опасности) "укрывают" в  области подсознательной психики наиболее важные фрагменты информации.
   В таких случаях процесс дознания и расследования, в свою очередь, должен быть направлен на обнаружение и перевод в  активную область сознания субъекта юридически значимой информации, скрытой механизмами психических защит. Например,  следователь путем ассоциативно-логических сопоставлений внешне второстепенных фактов, с которыми субъект согласен,  может привести подозреваемого к бесспорному выводу, что мотивацией совершенного им убийства является не корысть, в чем  был искренне убежден субъект, а месть или ревность. Если в процессе обсуждения и правильных интерпретаций фактов и  обстоятельств убийства, которые направляются следователем, субъект начинает осознавать истинную смысловую связь  событий, им начинает овладевать тревога. В этот момент в защитный процесс включаются сопротивления субъекта.
 Термин "сопротивление" используется для обозначения механизмов противодействия переводу подсознательных  психических переживаний в сознательные. Принято выделять три типа проявлений сопротивления:
а) открытая борьба, когда субъект в тревоге наотрез отказывается от дальнейшего обсуждения темы, подозревая, что его  вводят в заблуждение;
б) защитные эмоциональные реакции, при которых субъект стремится смягчить страх и тревогу перед расследованием. Этими  эмоциональными реакциями он стремится склонить на свою сторону, вызвать к себе сочувствие и даже симпатию дознавателя,  следователя, судьи. Субъект надеется, что установив таким образом "личные" отношения, он сможет повернуть ход  расследования и рассмотрения его дела в суде в благоприятную для себя сторону, а в случае осуждения свалить вину на  неправильное расследование и на необъективность, несправедливость суда;
в) защитные внутренние запреты и  уклонения, при которых сопротивления-запреты представлены в виде различного рода  блокировок психических процессов, что приводит к непродуктивности мышления (непониманию смысла и значения),  затруднениям памяти (забыванию, смещению событий и др.), повышает пассивное внимание в ущерб  активному.Сопротивления-уклонения субъекта проявляются также в неожиданных заявлениях, интерпретациях фактов,  выводах и умозаключениях, которые не имеют логической основы, не вытекают из контекста расследуемого уголовного дела и  противоречат одно другому. Каждый из этих условно выделенных типов сопротивления имеет большое многообразие  переходных вариантов индивидуального исполнения.
  Сопротивления могут выражаться в вербальной (словестной) и невербальной форме (мимике, пантомимике,  непроизвольных движениях). Вербальные сопротивления содержатся в высказываниях, отрицающих существование  очевидных психотравмирующих событий, или иносказаниях, пословицах, поговорках, зашторивающих, упрощающих,  размывающих психотравмирующее содержание. Чем нелепей и неправдоподобней выглядит объяснение, тем с большей  уверенностью можно считать, что это - проявление сопротивления. Сам субъект может и не знать о том, что его психика  функционирует в режиме сопротивления. Так субъект, совершивший тяжкое преступление, в период следствия и в суде часто  "не слышит" свой голос, интонации которого незаметно для него стали защитными: детскими, неуверенными, неожиданно  просительными или капризно-требовательными. Другие "сопротивления" мешают вспомнить что-то важное, понять или принять  простейший смысл истины.
 Понятийное поле сопротивлений и психических защит граничит с областью симулятивных невротических реакций.  Дифференциальная диагностика симуляции невротического уровня (в пределах вменяемости) от психических защит и  сопротивлений практически не поддается даже экспертному криминально-психопатологическому разграничению.
На практике перевод вытесненного или изолированного юридически значимого переживания из подсознательного уровня  психики субъекта в активное "рабочее" состояние является процессом чрезвычайно тонким и хрупким. Для его эффективного  осуществления необходимы специальные навыки и соблюдение определенных правил. О них пойдет речь во второй части  пособия. Ограничимся лишь несколькими замечаниями относительно технологии применения знаний о психических  сопротивлениях.
Наличие в диалоге (беседе, допросе) психических сопротивлений является признаком активного и заинтересованного  соперничества, состязательности. Сопротивления можно представить как своеобразные ориентиры, точки опоры в диалоге с  субъектом, которые не позволяют проваливаться в смысловой вакуум. После обнаружения того или иного сопротивления  важно правильно ответить на три вопроса: как ?, чему? и почему ? субъект сопротивляется? Правильная интерпретация и  анализ цепочки психических защит, задействованных обнаруженным сопротивлением,  может  стать вектором, который укажет  на истинный мотив или мотивацию преступления.  В тех случаях,  когда  сопротивления  упорны, косны, однообразны (что  обычно обусловлено  "зависанием" неадекватного  механизма  защиты),  можно  прибегать   к приемам, направленным на   срыв  существующего  механизма психической защиты. Выявление и правильная интерпретация сопротивления позволяет  установить наиболее значимые для субъекта обстоятельства,  связанные  с  правонарушением, необходимые для  формирования у него  новой  установки  к продуктивному диалогу. В этом контексте трудно переоценить важность  распознавания и коррекции механизмов психических защит и сопротивлений для установления причин и обстоятельств  гомицидального преступного поведения при проведении дознания, следственных действий и в суде....II.  ВИДЫ ПСИХИЧЕСКИХ ЗАЩИТ   (Продолжение следует).....см."гомицидология"...Размещен: 04/12/2012, изменен: 04/12/2012. 126k.

Иванов В.И. ГОМИЦИДАЛЬНАЯ ШИЗОФИЛИЯ.





   Иванов В.И. ГОМИЦИДАЛЬНАЯ ШИЗОФИЛИЯ. Концепция гомицидологии предполагает существование симбиоза двух гомицидальных доминант,: аллогомицидальной (гр. алло - другой + гомицидальный - смертоносный ) и аутогомицидальной (гр. аутос - сам. + гомицидальный - смертоносный). Аллогомицидальное поведение субъекта направлено на причинение смерти - (психологической, социальной, физической) другим людям. Целью аутогомицидального поведения является причинение смерти самому себе в виде самоистязания, суицида, самопожертвования, эвтаназии и др.(1,2,3) Индивидуальные пропорции алло- и аутогомицидальных соотношений определяются особенностями личности субъекта и проявляются в виде бесчисленного разнообразия сублимаций, преобразующих зло в добро или​, наоборот, добро в зло. Гомицидология изучает извращенные формы симбиоза алло- и аутогомицидальности, возникающие в результате ГОМИЦИДАЛЬНОЙ ШИЗОФИЛИИ (схидзо-разделяю, расщепляю,+ филия - страсть, влечение). Термин ШИЗОФИЛИЯ был введен автором при судебно-психолого-психиатрическом исследовании серийных убийств, совершенных С. (1989-90г.г.)- дело "Электрика. В далеком прошлом было замечено, что нередко убийства совершают те, кто по той или иной причине сами "ищут" (бессознательно жаждут)свою смерть. Так, европейские криминологи в 19 веке описали преступления, когда субъекты совершали убийства, чтобы быть приговоренными судом к смертной казни. Убийцы обосновывали свое самоубийственное (аутогомицидальное) поведение тем, что у них пропал интерес к жизни. Однако они считали "недостойным" или у них недоставало воли покончить жизнь самоубийством. В современном судопроизводстве извеcтны уголовные дела, когда обвиняемые - серийные убийцы - объясняют свои гомицидальные деяния, тем, что в них периодически пробуждается другая личность, которая совершает очередное убийство и исчезает. Указанное диссоциативное расстройство личности включено в международную классификацию психических расстройств (МКБ-10) под названием "расстройство множественной личности" (4). Парадоксальные симбиозы ауто- и аллогомицидальных влечений и их расщепление (филия) формируют основу установки гомицидомана на достижение иррациональных целей ценой своей жизни. В этом проявляется аутогомицидальный (суицидальный)"тупик"для серийных гомицидоманов. Их собственный - "эндогенный"- судья (остатки здорового врожденного нравственного чувства) толкает гомицидоманов, ставших "беспредельщиками", к самоубийственному саморазоблачению -АУТОГОМИЦИДАЛЬНОМУ СУИЦИДУ. Индивидуальные пропорции алло- и аутогомицидальных соотношений определяются динамикой личностностной самоидентификации субъекта и проявляются в виде бесчисленного разнообразия сублимаций, преобразующих зло в добро или,наоборот, добро в зло.Гомицидология изучает извращенные формы рассматриваемых соотношений Алло и Ауто-- так называемую шизофилию (схидзо-разделяю, расщепляю,+ филия - страсть, влечение), то есть симбиоз алло- и аутогомицидальности, возникающие у отдельного субъекта или в группе. (Термин ШИЗОФИЛИЯ был введен в практику автором этой статьи в процессе судебно-психолого-психиатрических экспертиз серийных убийств, совершенных С. (1989-90г.г.)- Повседневность поставляет бесчисленное разнообразие вариантов примитивных ШИЗОФИЛИЧЕСКИХ психосоциальных сочетанных реакций: сексуальность и удовлетворение; страх, агрессия и удовлетворение; агрессия, сексуальность и удовлетворение; сексуальность, неудовлетворение и агрессия; сексуальность, неудовлетворение и страх и т.п.. Например, агрессивный самец-павиан, охраняющий стадо обезьян, в ярости демонстрирует эрегированный половой орган для устрашения врагов. Да и у людей похожий жест не случаен. Агрессивное возбуждение, ярость или выраженный страх могут стимулировать неадекватные примитивные половые реакции и наоборот, что нередко приводит к внезапной потере субъектом антигомицидального контроля, а также фетишистским гомицидальным фиксациям - то есть пристрастию к серийным гомицидальным насилиям и убийствам. Впрочем, встречаются и не столь драматические фетишистские фиксации, а скорее курьезные. К одной из них можно отнести следующее уголовное дело . Пенсионер М., был изобличен в том, что во время поездок в переполненном троллейбусе неоднократно совершал кражи кошельков из сумок пассажиров. Со слов родственников, соседей и сослуживцев М. пользовался репутацией культурного, законопослушного гражданина. В результате судебно-психиатрического экспертного исследования было установлено, что пристрастие к похищению кошельков возникло у М. в связи со стрессом, перенесенным во время одной из поездок в переполненном троллейбусе. Дело обстояло так, что М. сжатый пассажирами, с трудом достал из кармана кошелек, чтобы оплатить проезд. Взглянув на кошелек, он обнаружил, что случайно попал рукой в чужую сумку и достал не свой кошелек. М. испытал ЈжуткийЋ страх, что его уличат в воростве и на высоте испуга, вдруг, ощутил выраженный оргазм, которого у него не было уже несколько лет. После этого происшествия прошло несколько недель и М. стал забывать о невольной краже кошелька. Вместе с тем его все больше стали беспокоить воспоминания о пережитом оргазме и связанные с ним фантазии, навязчивые представления. Стремление вновь пережить оргазм приобрело компульсивный (неодолимый) характер и М. стал практиковать поездки в переполненном общественном транспорте, с целью достижения оргазма, который неизменно у него происходил, когда его рука проникала в женскую сумку и очередной чужой кошелек оказывался в его руке. В другом крайне трагическом уголовном деле С-ко вышеописанная сопряженность страха, оргазма и гомицидальной агрессии, возникшая после перенесенного острого стрессового состояния , стала причиной серии гомицидальных насилий и убийств, криминалистические особенности которых уникальны ( подробно см. ниже). Из вышеуказанных сочетаний гомицидальные насилия и убийства наиболее часто провоцируются следующими схемами развития стрессовых состояний: половое возбуждение, страх и гомицидальное убийство (см. ниже - уголовные дела, в которых автор этой статьи участвовал как эксперт ) или гомицидальная агрессия, половое возбуждение, страх, неудовлетворение, агрессия ; половое возбуждение, агрессия, неудовлетворение, страх и т.п.. У субъектов-гомицидоманов центры агрессии, страха и половых реакций вследствие врожденной или приобретенной недостаточности центральной нервной системы могут пожизненно находиться в состоянии повышенной чувствительности: готовности к гомицидальному реагированию даже на случайные раздражители. .(Продолжение следует).

ГОМИЦИДОЛОГИЯ: "ПОЛОВАЯ ПСИХОПАТИЯ (Р.Крафт-Эбинг) И СЕКСУАЛЬНАЯ ГОМИЦИДОЛОГИЯ(В.И.Иванов)

"ПОЛОВАЯ ПСИХОПАТИЯ" (Р.Крафт-Эбинг) И СЕКСУАЛЬНАЯ ГОМИЦИДОЛОГИЯ(В.И.Иванов) ".Монументальный труд немецкого психоневролога Рихарда фон Крафта-Эбинга "ПОЛОВАЯ ПСИХОПАТИЯ" - книга очень непростой судьбы, оказавшая сложное влияние и на перипетии личной жизни ее автора, и на формирование научных представлений о смертоносном (гомицидальном)сексуальном поведении человека. Крафт-Эбинг родился в 1840 г. в Мангейме, откуда после окончания средней школы переехал вместе с родителями в Гейдельберг, где жил его дедушка по материнской линии - адвокат, снискавший значительный авторитет своей правозащитной практикой. Под его благотворным влиянием Крафт-Эбинг начинает изучать медицину, но вскоре, заболев тяжелой формой тифа, вынужден отправиться в Швейцарию. После выздоровления Крафт-ЭБИНГ, увлеченный лекциями знаменитого психиатра В.Гризингера, продолжает учебу в Цюрихе и специализируется по психоневрологии.Заняв в 1870 году профессорскую кафедру в Страсбурге, Крафт-Эбинг публикует несколько фундаментальных руководств ( в их числе: "Основы криминальной психологии", 1872; "Учебный курс судебной психопатологии", 1876 и др.). Он систематически приглашался и часто выезжал в качестве консультанта во многие европейские страны (в том числе в Россию и Англию), где завоевал репутацию самого эрудированного психоневролога континента. "... В 1886 г. Крафт-Эбинг публикует книгу "Половая психопатия", нарушая и ниспровергая этой пионерской работой все общепринятые (хотя и негласно) каноны благопристойности. Дело в том, что в течение многих веков, со времени укоренения в Европе христианства, любое упоминание секса изгонялось из всех университетских кафедр как грех, а в судах безжалостно преследовалось как преступное деяние "Мания убийства на почве сладострастия (сладострастие, усиливающееся до жестокости, мания убийства и антропофагия".Наиболее гнусным, но в то же время и наиболее доказательным примером взаимной связи между сладострастием и манией убийства может служить случай Андреаса Бишеля, опубликованный Фейербахом в его «Документальном описании необычных преступлений».Бишель насиловал девушек и затем убивал и разрезал их на части. Вот как рассказал он на суде об убийстве одной из своих жертв: «Я вскрыл ей грудь и рассек ножом мясистые части тела. После того я повернул ее, как мясник это делает со скотом, и разрубил топором тело на части, чтобы иметь возможность положить его в яму, вырытую мною на горе. С его слов:"Я должен сознаться, что при вскрытии я чувствовал такую жадность, что дрожал всеми членами и едва удержался от искушения отрезать кусок мяса и съесть его». Ломброзо также приводит соответствующие случаи; между прочим он упоминает об одном субъекте по имени Филип, который имел обыкновение душить после совокупления проституток. Некто Грасси однажды ночью почувствовал неодолимое желание совершить половой акт со своей родственницей, жившей в одном доме с ним. Раздраженный встреченным сопротивлением, он несколько раз вонзил ей нож в живот, а когда отец и дядя пытались остановить его, он и им нанес удары тем же оружием. Затем он отправился к одной проститутке, чтобы охладить в ее объятиях свой пыл. Но и это не удовлетворило его. Он убил еще своего отца и заколол несколько быков, стоявших в хлеву. В том, что многие из таких убийств имеют своим истоком гиперестезию в соединении с половой парестезией, после всего сказанного сомневаться нельзя. Так, под влиянием извращения чувственных ощущений убийца способен и на дальнейшие чудовищные манипуляции с трупом своей жертвы, например, он рассекает его на мельчайшие куски, роется в его внутренностях и т. п. ПРЕДИСЛОВИЕ К ДВЕНАДЦАТОМУ ИЗДАНИЮ.
Издание книги "Половая психопатия" с обращением особого внимания на извращение полового чувства подверглось тщательному пересмотру и отчасти переделано и дополнено. Благосклонный прием, единодушно оказанный этой книге юристами, доставил автору отрадное сознание того, что она не останется без влияния на законодательство и окажет свое содействие в деле устранения многовековых заблуждений. Неожиданно большое распространение книги представляет, очевидно, лучшее доказательство того, какая масса несчастных искала и нашла в ней разъяснение и утешение в загадочных явлениях своей половой жизни. Справедливость подобного предположения удостоверяется большим количеством писем, полученных автором из всех стран от таких пасынков природы. Чтение этих писем, принадлежащих в большинстве случаев перу лиц, занимающих высокое положение и по степени развития, и в социальном отношении, лиц, очень часто наделенных самыми тонкими чувствами, наполняет душу глубочайшим состраданием. Они раскрывают такие душевные муки, перед которыми бледнеют все страдания, приуготовляемые нам таинственным роком!..Пусть же моя книга и дальше приносит этим несчастным утешение и нравственную реабилитацию! Позволяю себе выразить надежду, что и предлагаемое издание встретит тот же дружеский прием, какой выпал на долю предыдущих, и высказать пожелание, чтобы книга моя сослужила полезную службу науке, праву и гуманности!Автор Грац, декабрь 1902

Гомицидология в свете концепции биопсихических структур В. Райха ( 4 )

Гомицидология в свете концепции биопсихических структур В. Райха ( 4 )
Введение на основе материала из кн. В.Райха "Психология масс и ... ", перевод с английского Ю.М.Донца, Университетская книга Санкт-Петербург 1997.
......... "при оценке человеческих реакций мы, как правило, имеем дело с тремя
различными слоями биопсихической структуры. Как показано в моей книге
(В.Райх "Анализ характера"), эти слои характерологической структуры возникают
в результате общественного развития и функционируют независимо друг от друга.
Для поверхностного уровня личности среднего человека характерны сдержанность,
вежливость, сострадание, ответственность, добросовестность. Не было бы никаких
общественных трагедий, если бы этот поверхностный пласт личности человека находился
в непосредственном контакте с его глубинной, естественной основой. К сожалению,
дело обстоит иначе."Поверхностный" слой личности не соприкасается с глубинной
биологической основой индивидуальности.А Он опирается на второй,"промежуточный"
слой характера, который состоит исключительно из импульсов жестокости,
садизма, сладострастия, жадности и зависти. Это то, что З. Фрейд называл
"бессознательным". На языке сексуальной энергетики "бессознательное"-
совокупность всех так называемых "вторичных влечений". Биофизика оргона позволила
понять фрейдовское бессознательное, т. е. антисоциальное, в человеке как вторичный результат подавления первичных биологических влечений. После прохождения второго слоя "извращений" и
погружения в биологический субстрат человека всегда обнаруживается третий,
самый глубокий слой, который мы называем биологической основой. В этой
основе, при благоприятных условиях, человек, как правило, представляет собой
искреннее, трудолюбивое, склонное к сотрудничеству, любящее и, при наличии
достаточной мотивации, рационально ненавидящее существо. В то же время
представляется совершенно невозможным освобождение характерологической
структуры современного человека путем проникновения в этот самый глубокий и
столь перспективный слой без предварительного удаления ложного, социального
поверхностного слоя. Сбросьте маску воспитания, и пред вами предстанет не
естественная общительность, а лишь извращенный, садистский слой характера.В
результате неудачной структурной компоновки каждый естественный,
социальный, либидозный импульс, стремящийся к реализации на биологической
основе, вынужден проходить через слой вторичных извращенных влечений и таким
образом подвергаться искажению. Это искажение трансформирует и извращает
исходную социальную природу естественных импульсов, препятствуя любому
подлинному проявлению жизни".....

Гомицидология в свете концепции биопсихических структур В. Райха ( 3 )

Гомицидология в свете концепции биопсихических структур В. Райха ( 3 )
Введение на основе материала из кн. В.Райха "Психология масс и ... ", перевод с английского Ю.М.Донца, Университетская книга Санкт-Петербург 1997.
(стр 333)....."Жизнь человека разделена на две части: одна часть его жизни определяется биологическими законами ( половое удовлетворение, потребление пищи, связь с природой); другая часть его жизни определяется машинной цивилизацией (механистические представления о своей структуре, его доминирующее положение в животном царстве, его расовое или классовое отношение к другим группам людей, представления о праве собственности, наука, религия и т.д.). Жизнь и мышление человека проникнуты двойственностью: он - животное и не животное, он имеет биологические корни, с одной стороны, и техническое развитие, с другой. Все представление о себе человек создает на основе созданной им машины. (стр 324-326,327... биопатии,садизм,....испражнение?)"Естественная наука постоянно вдалбливает человеку в сознание, что в основе своей он ничтожный червь в мироздании... Что человек не животное, а "зоон политикон", т.е. хранитель ценностей, "существо нравственное". Сколько вреда причинила платоновская философия государства! Понятно, почему человек лучше знает политиканов, чем ученых. Он не желает, чтобы ему напоминали о том, что в основе своей он сексуальное животное. Он не желает быть животным. С этой точки зрения животное обладает не разумом, а "порочными инстинктами", не сознанием ценностей, а "материальными потребностями". Такие "различия" любит подчеркивать тот человек, который видит смысл всей жизни в зарабатывании денег. Если нынешняя смертоносная ("гомицидальная")война и обладает какой-то разумностью, то эта разумность заключается в обнажении бездонной иррациональности и лживости таких идей. У человека было бы достаточно оснований для счастья, если бы он был столь же свободен от садизма, извращений и подлости и также проникнут естественной спонтанностью, как любое животное, будь то муравейй или слон. Если предположение о том, что Земля является центром мироздания и единственной обитаемой планетой, свидетельствует о тщеславии человека, то представление о животном как "бездушном", абсолютно лишенном нравственности существе не имело под собой оснований и оказало пагубное влияние. Если,считая себя великодушным святым, я возьму топор и расколю череп моего соседа, тогда меня вполне могут отправить в психиатрическую больницу или на электрический стул. Это сопоставление, однако, точно отражает существующее в душе человека противоречие между его идеальными "ценностями", с одной стороны, и действительным поведением, с другой. Хотя это противоречие и облекается в форму таких высокопарных социологических выражений, как "век войн и революций", "возвышенные фронтовые переживания" и "высшее развитие военной стратегии и политической тактики", тем не менее остается непреложным факт безнадежной путаницы в представлениях человека о своей биологической и социальной структуре. Ясно, что эта структура сознания сформировалась не естественным путем, а в результате развития машинной цивилизации. Нетрудно доказать, что в период замещения матриархального уклада патриархальным подавление и вытеснение генитальной сексуальности детей и подростков служили основными механизмами адаптации личностной структуры к условиям авторитарного строя. Подавление природы "животного" в ребенке было и остается до сих пор основным средством формирования механических субъектов. Социально-экономическое развитие общества до настоящего времени имело механический и независимый характер. Основа всех идеологических и культурных структур развивалась и расширялась одновременно с социально-экономическим развитием:"Долой генитальность!" и "Долой животное!". Стремление человека отмежеваться от своих биологических истоков нашло отчетливое и полное выражение в двух процессах: социальном и психологическом. Садистская жестокость в экономической деятельности и в войне, характерологическая механичность, двусмысленное выражение лица, защищенность чувств, извращенные и преступные стремления -все это постепенно приобретало отчетливые очертания.
Прошло сравнительно немного времени с тех пор, как мы обратили внимание на пагубные последствия биологического развития, которое шло окольным путем. В связи с этим можно легко поддаться искушению смотреть на существующее положение слишком оптимистично. Чрезмерный оптимизм выражается в следующем рассуждении. Несомненно человек сбился с пути, когда истолковал свою природу в рамках машинной цивилизации. Теперь, когда мы признали ошибку, ее будет нетрудно исправить. Цивилизация должна быть механистической, но механистическое отношение человека к жизни можно без труда превратить в отношение, опирающееся на процессы живой деятельности. Проницательный министр образования мог бы издать соответствующие указы с целью изменения системы образования. Ошибка будет исправлена на протяжении жизни нескольких поколений. Так говорили некоторые умные люди во время русской революции 1917-23 гг.
Вышеприведенное рассуждение действительно было бы верным, если бы механистичесое мировозрение было лишь "идеей" или "точкой зрения". Характерологический анализ поведения обычного человека во всех социальных ситуациях выявил факт, который мы не вправе недооценивать. Оказалось, что механическое мировозрение служит не только "отражением" социальных процессов в психической жизни личности (как полагал Маркс), но и составляет нечто значительно более важное.
На протяжении тысячелетий механического развития механистическое мировозрение постепенно укоренялось в биологической структуре человека и передавалось из поколения в поколение.В процессе этого развития деятельность человека фактически претерпела механическое преобразование. Разрушая свою генитальность, человек приобрел биологическую ригидность. Он закрылся надежной броней от естественного и спонтанного в себе и утратил связь с биологичесой саморегуляцией. Другими словами, он превратился в автомат, "мыслящую машину". Поэтому он не только верит, что действует как машина. Он живет, любит, ненавидит и мыслит все более механически... Отсюда проистекает глубоко укоренившаяся ненависть ко всем подлинно естественным наукам, т.е. к тем наукам, которые не имеют отношения к созданию машин.....
В образовании, науке и философии жизни человек постоянно воспроизводит механический организм. Под лозунгом "Долой животного!" биологическое уродство добивается ошеломляющих успехов в борьбе "сверхчеловека против низшего человека" (приравненного к человеку природному), а также в научном,математическом и механическом осуществлении убийства. Но кроме механических философий и машин для осуществления убийства необходим еще один фактор. Таким фактором является садизм, вторичное влечение, которое проистекает из подавленной природы и составляет единственную существеннную особенность, отличающую психологию человека от психологии животного. Продолжение следует.

Иванов В.И. Практическая криминальная гомицидология.(монография - 3)

Иванов В.И.ПРАКТИЧЕСКАЯ КРИМИНАЛЬНАЯ ГОМИЦИДОЛОГИЯ \УДК 34 ББК 67.411\ В.И.Иванов канд. наук, доцент, советник юстиции,.СПб.:СПб юридический ин-т Генеральной прокуратуры РФ,2005.140 с.............
Глава I. ОСНОВНЫЕ ТЕРМИНЫ И ОБЩИЕ СВОЙСТВА ГОМИЦИДАЛЬНОСТИ.
Термины «гомицидомания», «гомицидальный» происходят от слова «гомицид» (homicidium), которое в юридической фразеологии римского права обозначало лишение жизни человеческого существа, при любых обстоятельствах. Кроме этого оно входило основной составной частью в такие юридические формулировки как убийство в ссоре (homicidibum in rixo), случайное лишение жизни (homicidium per infortunium), лишение жизни при самообороне (homicidium se defendendo) и другие. В современном английском языке слово «гомицидальный» (homicidal) употребляется в трех следующих значениях: 1)медицинском, которое обозначает психическое расстройство, когда субъект одержим мыслью об убийстве другого человека; то есть манией убийства (homicidal mania); 2) смертоносный; 3) юридическое значение - относящийся к убийству [11]. Синдром гомицидомании как клиническое понятие до сих пор применяется в психиатрии, в случаях, когда патологическое (в пределах невменяемости) влечение к умерщвлению других людей актуализируется воздействием грубых психических расстройств (бреда, галлюцинаций, слабоумия и др.). В криминальной гомицидологии насилия и убийства такого рода названы «гомицидоманическими». Второе значение - «смертоносный» - применено в гомицидологии для обозначения смертоносного поведения, направленного на причинение потерпевшим так называемой психосоциальной смерти и\или физической смерти (убийства), как крайнего выражения гомицидальной агрессии. Причем гомицидальные насилие и убийства совершают субъекты, не имеющие очевидных психических отклонений или страдающие психическими расстройствами в пределах вменяемости [12]. Третье - юридическое значение слова гомицидальный - подразумевает криминалистической, уголовно-правовой и уголовно-процессуальной аспекты гомицидальных убийств. Гомицидоманическое убийство, совершенное субъектом в состоянии невменяемости, не имеет уголовно-правового значения.
Наличие в криминалистической картине преступного поведения признаков психосоциофизической гомицидальности, агомицидогнозии (гомицидальных фантазий, одержимости, свободы, хищности), феномена гомицидальной диспропрции, архетипической символики и др. дают достаточные основания для вывода о гомицидальной природе расследуемого преступного деяния или о наличии гомицидального радикала (например, при пытках и др.) в механизме не гомицидальных насильственных преступлений.
Принципиальное отличие гомицидальной агрессии от агрессии, свойственной феномену садизма, в том, что целью гомицидального поведения является не утверждение господства над другим человеком, что характерно садизму, а уничтожение атрибутов олицетворяющих психобиологическую, социо-культурную индивидуальность другого человека. В то время как садизм не только признает психологическую, социальную и биологическую индивидуальность потерпевшего, но и, более того, получение садистского удовлетворения от господства тем выше, чем значимей социально-личностный статус потерпевшего[2].
Гомицидальная агрессия побуждается потребностью архаического самоутверждения, которое реализуется по формуле: истребление, уничтожение во имя первенства, доминировавшей в архаических культурах.
Самоутверждение, по мнению видного мыслителя XX столетия Э.Фромма, может осуществляться в процессе продуктивной и деструктивной (иррациональной) деятельности. Э.Фромм считает, что продуктивность есть способность человека свободно руководствоваться своим собственным разумом. В то же время человек, поведение которого подчинено иррациональным страстям - ненависти, ревности, мести, алчности и др. - не свободен и не разумен в своих действиях. Иррациональное поведение всегда носит вынужденный характер (как под гипнозом) и прямо противоположно разуму и интересам субъекта. Иррациональные страсти зацикливают человека на себе, делая его поведение негибким, одномерным. Его деятельность активна, но не продуктивна. Насилие ради самоутверждения Э.Фромм назвал компенсаторным. Суть компенсаторного насилия в том, что оно служит импотентному человеку (в широком смысле слова - не способному к продуктивной деятельности) в качестве замены созидательной, творческой активности. Созидание требует свойств, которые отсутствуют у импотентного человека. Он не может создавать и поэтому стремится разрушать, убивать. Субъекту, склонному к гомицидальности, нужно только обладать компроматом против других людей или револьвером, ножом, физической силой, чтобы оправдать смысл и целесообразие своего существования [13].
1.1. Гомицидальная психическая агрессия (угловное дело Т. – «подкалывателя»)
Гомицидальная психическая агрессия выражается в причинении другому человеку состояния психической беспомощности - то есть так называемой психической смерти. Психическую беспомощность обусловливают неспособность потерпевшего ориентироваться в месте, времени, адекватно осмыслять события и обстоятельства текущей ситуации, а таже подавленность воли и чувств. Диапазон содержания состояний психической беспомощности, их выраженность и степень обратимости варьируют в широком диапазоне. К классическим обратимым состояниям психической смерти относится состояния меланхолической депрессии. Криминальным вариантом ее гомицидального причинения является « доведение до самоубийства».
Наиболее распространенными средствами, используемыми для причинения психической смерти являются клевета, сплетни. А.Дюма наиболее смертоносными считает анонимные письма - простейшее и самое взрывчатое вещество повседневной ненависти. Он называет их динамитом служанок и содержанок [13].
Наиболее распространенным средствам обесчещивания, осквернения других людей относится «опачкивание», «марание» - в прямом и переносном смыслах. Марание как средство архаического самоутверждения пришло из глубокой древности также в виде готовых рецептов. Животные для самоутверждения на определенной территории метят ее, используя экскременты ( моча, кал и др.). Феномен марания других людей экскрементами, чернилами и т.п. называется салиромания. Прогностически неблагоприятным является так называемый вампирический вариант салиромании, которому свойственна тенденция к трансформации в психофизическое гомицидальное насилие – то есть оконченное или неоконченное гомицидальное убийство. Обычно в начале развития гомицидального влечения субъект удовлетворяется тем, что опачкивает красителями одежду потерпевших. Далее использует острый предмет, которым в толпе или в переполненом городском транспорте причиняет прокол в в области спины, ягодицы и др. частях тела потерпевшего , так, чтобы выступившая кровь опачкала его одежду. По мере развития гомицидального пристрастия субъект использует все более смертоносные орудия насилия.
Ниже представлен случай этапного развития у субъекта гомицидального цикла от психической к психофизической гомицидальности, выражавшейся в причинении потерпевшим телестных повреждений, которые в соответствии с концепцией гомицидальности могут быть расценены как неоконченное гомицидоманическое убийство.
Из материалов уголовного дела: обвиняемый Титов (на оперативном языке - «подкалыватель») в период с января 1994 года по февраль 1996 года совершил ряд нападений на женщин, возвращавшихся домой, поджидая потерпевших у парадного подъезда, в лифте, на лестничной площадке. 26.01.94 г. Т. в 15 час. 40 мин. в парадной дома подошел к потерпевшей Н. и беспричинно нанес ей один удар ножом в область левого бедра, после чего скрылся. Он же 28.01.94 г., в 12 час. догнал потерпевшую А. у ее парадной и беспричинно нанес ей удар ножом в область ягодицы, после чего скрылся. Он же 21.02.94 г., в 13 час.30 мин. подошел к несовершенолетней Г. и беспричинно нанес ей два удара ножом в область ягодицы, после чего скрылся. 14.05.94 г. около 16 час. 30 мин. Т. беспричинно нанес один удар ножом потерпевшей К. в область правого бедра и скрылся. Он же 27.03.95 г. около 13 час. во дворе дома беспричинно нанес один удар ножом в область ягодицы потерпевшей М. и скрылся. 16.08.95 г. он же около 01 часа на лестничной площадке догнал несовершенолетнюю К., продемонстрировал нож. Потерпевшая закричала, на ее крик выбежал отец и попытался защитить дочь, но Т. нанес ему удар ножом в область грудной клетки и скрылся. 07.02.96 г. около 13 час. подошел сзади к несовершенолетней Д., когда она вошла в подъезд, беспричинно нанес ей один удар в область поясницы. 09.02.96г. около 13 час. догнав на лестничной площадке несовершенолетнюю Ш. беспричинно нанес ей несколько ударов в левую поясничную область. Из материалов судебно-психиатрического обследования: испытуемый Т., 1972 г. рожд., образование среднее, холост, не работает, состоит на учете в районном психоневрологическом диспансере с 1991 года с диагнозом: "Психопатия на фоне органического поражения головного мозга". Проходил лечение по поводу данного заболевания в психиатрической клинике. В результате стационарного судебно-психиатрического обследования, проведенного в связи с настоящим уголовным делом, признан страдающим органическим поражением головного мозга с прогрессирующим течением психических нарушений. Об этом свидетельствуют данные анамнеза и медицинских документов, из которых следует, что после перенесенной в 16-летнем возрасте тонзилэктомии стал замкнутым. безинициативным, часто жаловался на страх и тревогу. Одновременно снизились и умственные способности.
Дополнительно Т. сообщил, что с 15- 16 лет стал испытывать особое (фетишистское) возбуждение при виде на женщинах прозрачных капроновых колготок, что сохраняется до настоящего времен. В период 1987-90 г.г. почти ежедневно предпринимал поездки в переполненном городском транспорте с целью « сбрасывать похоть». Прикасался рукой через колготки к бедрам, ягодицам, пытался прикоснуться к половым органам . С 1990 г. появилось влечение проникнуть « непосредственно к телу», с этой целью стал острым ногтем разрывать колготки, стремился проникнуть пальцами к гениталиям «хотелось узнать, что там находится». Стал использовать гвоздь чтобы через колготки «...достать до половых органов чем-нибудь остреньким, думал, что поострее взять, купил складничок сначала маленький, чтобы не достать печень, селезенку, думал обезопасить девушку. В последнее время стало все равно лишь бы глубже...» поэтому в двух последних нападениях использовал дедушкин большой нож «... было желание не просто ткнуть, а чтобы сильнее...глубже...Уже не было мысли обезопасить девушку...». С каждым нападением возрастало чувство гомицидальной свободы. «Хотелось большего, большего, чтобы показали по телевизору... Желания потрошить не было, такая мысль была, но вызывала отвращение, я ее не принимал».Во время судебно-экспертного исследования дополнительно пояснил.
(Высказывания эксперта зн.\+\, высказывания исследуемого зн.\-\ ) - Все зависело от ситуации в автобусе. Старался крепко прижать ее: женщину , девушку, мне было безразлично. + А что тебя больше возбуждало, ее присутствие, ее запах, ее вид, ее цвет? Что на тебя так действовало? - Почему-то чаще я смотрел на ноги. Чтоб она была в колготках. Ну, такие, просветляющие. Ни на какие другие я не реагировал. + Получается, что в толкучке ты разрезал ногтем колготки, - Да-а. При этом у меня сердцебиение, сильная одышка, конечно...
+Скажи пожалуйста, когда у тебя нож появился? Сначала колготки, а потом - нож? - Сначала гвоздик и балончик от сифона, в 92-м году... Балончиком дул под платье. + Тогда что, еще ножа не было?
- Уже был маленький. Я его не доставал. Такое было возбуждение, что уже было не до ножа. + Прикасался к груди или ниже пояса? - Ниже пояса. + Под платье или через платье? - Через, через платье. Возникали такие желания. + Почему ты стал использовать большой нож? - Я его исп... использовал всего два раза. Именно последние два... два раза...+ Можно так сказать, что начал с балончика, потом появился гвоздь, потом - маленький нож. А уже потом и большой? - Чаще всего, маленьким, ага. А потом уже стало безразлично плохо ли будет жертве. Уже и большой нож взял. + Большой нож ты взял потому, что от маленького уже не было удовлетворения? - Понимаете, я уже. Большой взял, чтобы, видимо хотелось большего. Большего такого. + А присутствовала такая мысль, что таким ножом и насквозь пробьешь? Мысль насквозь пробить была? - Нет. + Почему - именно большой нож? - Как бы поточнее все это высказать... Понимаете, не было такого желания, чтобы потр... Потрошить - это совсем не сексуально! Это не по мне... это неприятно. + Я ведь ничего не говорил о потрошении. У тебя самого мысль такая была? - Зн... зн... Знаете м... Мысль резать была. Но я ее не принимал, не принимал. + Резать? Как резать? - Вообще-то, я немножко неправильно сказал. Тыкнуть. Тыкнуть чаще всего в половые органы вот такая мысль была. + В последних нападениях у тебя кроме возбуждения оявилась и какая-то злость. Стал пользоваться большим ножом? - Какой-то зависти!- он торопливо перебил, словно боясь, что забудет, что хотел сказать. + Зависть к этим девушкам? - Вот именно, зависти какой-то. Чувство зависти, ага, доктор. Между прочим, все эти годы... Зависть к женщинам, наверно. + Почему? - А почему, могу объяснить то, что есть в них - нет у меня. + Временами тебе хотелось быть самому женщиной? Родиться женщиной? - Иногда иметь такое, что... от как у женщины. + Такие половые органы? - Да, иногда были желания, все эти годы. + Иметь такие как у них половые органы? - Возникали такие желания, да. Я завидовал, женщина... име... имея такие способности, как, там... к-к-клитор, скажем. + Он тебе нравился? Где видел его - на картинке? - Я его никогда не видел. + Ты его никогда не видел, но он тебе нравился? - Я думал, что это что-то такое необыкновенное, г-г-главное у женщины: такое большое и г-г-главная часть в половых органах. + И тебе хотелось, чтобы и у тебя было такое... чтобы тебя трогали? - Иногда завидовал. Да, хотелось. Давно хотел с кем-то поделиться. Эти мысли пугают...страшат, кажется, что превращаюсь в оборотня» В данном случае имеет место серия гомицидальных эксцессов, в которых психическая гомицидальность переходит в психофизическую и наметилась тенденция к завершающей гомицидальный цикл гомицидальной физической агрессии с высоким риском дальнейшего совершения гомицидоманических убийств. На такой вариант возможного развития гомицидальности указывает наличие у субъекта «…мыслей потрошить…», которые вытеснялись в его бессознательное и с большой вероятностьяю они реализовались бы на определенном этапе развития гомицидального комплекса. * * *
1.2. Гомицидальная социальная агрессия (моббинг). Гомицидальная социальная агрессия проявляется в причинении другому человеку социальной беспомощности и незащищенности посредством уничтожения его социального статуса, дискредитации его на работе, в семье и т.п., что приводит потерпевшего к социальной изоляции , эквивалентной состоянию социальной смерти. В недалеком прошлом распространенным способом причинения социальной смерти была «аморалка». В качестве иллюстрации простейших и довольно распространенных в наше время видов гомидальной психической и социальной агрессии может служить «моббинг» (агрессия толпы). Он встречается в природной среде среди животных, когда в качестве агрессора выступают стая ворон, гусей или стадо копытных животных, узревших на «своей» территории лису, волка или любого другого «чужака». Их боевой авангард неустанно преследует хищника или «чужака» карканием, мычанием, топанием копыт, имитируя смертоносные угрозы, пока преследуемый в паническом страхе не покинет их территорию.
В человеческом быту гомицидально-агрессивная толпа выступает в двух видах: а) толпа линчующая, то есть охотящаяся на одного человека, б) толпа терроризирующая - известная по погромам и др. актам террора, направленного против определенной категории лиц или групп. Наиболее простой и распространенный вариант коммунальной гомицидальной агрессии, направленный на причинение кому-либо психосоциальной смерти, реализуется по типу линчующей толпы. Ее агрессия выражается не прямо, а косвенно и дистантно через действия лиц с внешностью и манерами «под отморозков» или таких в действительности, неотступно следующих за потерпевшим. Пантомима их поведения выражает «особую» гомицидальную значимость, угрожающий смысл, которой должен быть понятен только тому кого, эти субъекты навязчиво - на грани конкретного осуществления угрозы - провожают на работу и с работы домой и т.п.. Микродозированные угрозы преследователей рассчитаны на то, чтобы возбудить и развить в потерпевшем состояние страха, связанного с неизвестностью конкретных причин «травли» и анонимностью ее заказчиков, а также с постоянным ожиданием развязки в виде реального физического насилия. В целом, такой вид гомицидальной «охоты» рассчитан на то, что в результате вышеописанного постоянного психотравмирующего воздействия у потерпевшего накопиться заряд неотреагированного беспокойства (за свою безопасность или его семьи). В состоянии такой декомпенсации у потерпевшего может развиться тяжелая реактивная депрессия, вызывающая у него состояние психической беспомощности, эквивалентное психологической смерти. Другой ожидаемый преследователями вариант реакции потерпевшего протекает по типу накопления у потерпевшего неотреагированного возбуждения, которое по механизму так называемой «последней капли» (под воздействием случайного незначительного ситуационного мотива) прорывается в виде скандальной агрессии. Такая внешне немотивированная агрессия дискредитирует потерпевшего в его социальном окружении, что равноценно причинению ему социальной смерти. В Англии XIX века существовали клубы любителей такой «травли». * * *
1.3. Гомицидальная физическая агрессия. Этот тип гомицидальной агрессии особенно распространен и разнообразен среди несовершенолетних и у субъектов с врожденной или приобретенной недостаточностью механизма антигомицидального контроля. Гомицидальная физическая агрессивность имеет свои архаические социальные традиции. Например, в виде драк «до первой крови», «кровянки» из разбитого носа противника или «отбить» почки, дать «поддых» или по печени, поставить «фингал» под глазом. Наиболее гомицидально значимы удары по половым органам и ягодицам.Последствия физической гомицидальной агрессии отличаются от последствий, причиненных простой конкретно-предметной физической агрессии, используемой как способ, облегчающий совершение , например , корыстного преступления.Главное отличие в том , что физическое гомицидальное насилия несет в себе символические смыслы, которые в виде психических следов отражаются в физических последствиях на теле потерпевших. Эти символические смыслы гомицидальной жестокости можно, в свою очередь, условно разделить на две подгруппы. Первую подгруппу составляют случаи, когда символика жестокости связана с содержанием конфликтной (месть, ревность и т.п.) криминогенной ситуации. Среди повреждений на теле потерпевших доминируют акцентированные повреждения лица, глаз, сердца, гениталий. Избирательный характер повреждения, например, глазных яблок подразумевает «бесстыжие глаза» неверной жены или супруга, повреждения области сердца - «черствое, злое сердце», а оскопление или повреждения влагалища выглядят как «последняя попытка» прекратить измены и т.п.. Во второй подгруппе символику гомицидальной жесткости формируют подсознательные механизмы гомицидальных архетипов. В криминалистической картине последствий на потерпевших преобладают расчленения отдельных частей тела и внутренних органов. Гомицидальная жестокость такого рода «прочитывается» лишь на языке так называемой мистической анатомии [14]. В мифах каждая часть тела, каждый орган имеет свою архетипическую легенду, проистекающую из древних представлений о сущности человеческого бытия. Глаза символизируют всевидящее Око Божие - его проницательность, свет и разум - и, наоборот, возможность оказания вреда через кодовство. В то же время горло, рот всегда относили к путям, по которым в душу проникает дьявол (источник клеветы, сплетен, интриг). Язык символизировал откровение (святое и греховное), с представлениями о греховном откровении связана символизация похоти. Шея всегда тщательно защищалась от прямых и символических угроз: первоначально металлические кольца на шее аборигенок служили защитой от зубов хищников-людоедов, а впоследствии украшения на шее стали служить амулетами от нечистой силы. Кроме этого шея ассоциировалась с гордостью, властностью. Живот с вываливавшимися внутренностями в глубокой древности символизировал смерть. При сочетании гомицидальной психической и физической (тяжких телестных повреждениях и убийствах) агрессии символика архетипов (сценарии) архаической жестокости участвует в механизм следообразования физической гомицидальной агрессии , придавая определенную специфику криминалистической картине последствий. * * * 1..4. Сопряженность психической и физической гомицидальности (уголовное дело в связи с инфантицидом) В случаях длительного гомицидального преследования потерпевших психическая гомицидальная агрессия, осуществляемая по типу вышеописанного «моббинга» нередко предшествует гоми­цидальной физической агрессии. Длительность такой психической агрессии может занимать месяцы и годы. Предшествующая гомицидальная психическая агрессия является первым этапом гомицидальной акции. Ее цель заключается в уничтожении репутации потерпевшего в глазах его социального окру­жения. Таким образом, психическая агрессия готовит почву для выполнения главной цели — совершения гомицидальной физической агрессии. В результате гомицидальные насилие или убийство потерпевшего, завершающие гомицидальную акцию, должны (по умыслу субъекта) внешне выглядеть как закономерный итог, соот­ветствующий сфабрикованному «аморальному» облику потерпевше­го. В результате такой своеобразной «инсценировки» маскируется феномен гомицидальной диспропорции - примитивизируется общественная значимость гомицидального убийства. Особенности динамики психической и физической гомицидальности являются звеньями единого гомицидального процесса, который завершается неоконченным или оконченным гомицидальным убийством. Случаи остановки го­мицидального насилия на этих этапах можно рассматривать как незавершенную гомицидальную агрессию. В правовом аспекте тяж­кое причинение вреда здоровью может расцениваться как частич­ная физическая гомицидальность, которая соответствует право­вому понятию «неоконченное убийство». Гомицидальная специфика указанной физической агрессии не вызывает сомнений в случаях, когда она оставляют неизгладимые последствия на внешности потерпевшего [15]. Продолжение -4

Иванов В.И.ПРАКТИЧЕСКАЯ КРИМИНАЛЬНАЯ ГОМИЦИДОЛОГИЯ (монография -1)

Иванов В.И.ПРАКТИЧЕСКАЯ КРИМИНАЛЬНАЯ ГОМИЦИДОЛОГИЯ \УДК 34 ББК 67.411\ В.И.Иванов канд. наук, доцент, советник юстиции,.СПб.:СПб юридический ин-т Генеральной прокуратуры РФ,2005.140 с............. «...некоторые преступления чреваты уничтожением самого общества или того, кто это общество олицетворяет...(они) наиболее опасны, т.к. наносят наибольший вред.» Ч. БЕККАРИА............... Предлагаемая монография является результатом многолетних исследований автора в области судебной психопатологии. Это первая публикация, в которой наиболее полно представлены основные положения авторской концепции криминальной гомицидологии как отдельной области знания, и в частности криминальной гомицидологии. В разработанной автором модели криминального гомицидального (смертоносного) поведения, выделены и точно определены основные феномены гомицидальности, обуславливающие криминалистические особенности "зверского" насилия и убийств. На их основе автор дифференцирует терроризм и псевдотеррористические формы насилия, серийные?, так называемые сценарные гомицидальные убийства и другие насильственные преступления, трудно поддающиеся квалификации в рамках уголовного закона. Монография предназначена прокурорско-следственным работникам, специалистам в области судебной психиатрии, преподавателям, аспирантам,студентам юридических образовательных учреждений. ........ОГЛАВЛЕНИЕ:.... Введение. Глава I. Основные термины и общие свойства гомицидальности: 1.1.Гомицидальная психическая агрессия, 1.2. Гомицидальная социальная агрессия (моббинг), 1.3. Гомицидальная физическая агрессия, (уголовное дело Т.«подкалывателя») 1.4. Сопряженность психической и физической гомицидальности (уголовное дело в связи с инфантицидом), 1.5.Гомицидальная жестокость (феномен гомицидальной диспропорции) 1.6. Агомицидогнозия: а) Феномен опережающих гомицидальных фантазий, б) Феномен гомицидальной одержимости в) Феномен гомицидальной свободы, г) Феномен гомицидальной хищности. Глава II. Преступное гомицидальное поведение: 2.1. Механизм преступного гомицидального поведения, 2.2. Четыре основных типа гомицидогенных конфликтов: 2.3. Потеря субъектом контроля над своими гомицидальными импульсами (уголовное дело Б.), Глава III. Серийные гомицидальные насилие и убийства:3.1 Механизм серийных гомицидальных убийств, 3.2. Типология субъектов гомицидальных насилия и убийств: 3.2.1. Гомицидоман — налетчик, 3.3.2. Гомицидоман-имитатор, 3.3. Архетипическая феноменология сценарных гомицидальных насилия и убийств.(уголовное дело С-ко), Глава IV.Террористическая и Псевдотеррористическая мотивации гомицидальных насилия и убийств: 4.1. Преступления
террористической направленности 4.2. Псевдотеррористические преступления (уговное дело Ш..); Глава V. Психические защиты и сопротивления у лиц с преступным гомицидальным поведением: 5.1. Психические защиты и гомицидальность, 5.2 Виды психических защит и сопротивлений; Глава VI. Судебно-психиатрический аспект гомицидальных насилия и убийств..............("Зал суда - вот место, где скорей и больнее всего мстит за себя каждый недочет в психиатрических знаниях... О.БУМКЕ). ........6.1 Гомицидальные безумства и безумия 6.2. Систематика пограничных психических состояний и расстройств с гомицидальными тенденциями. 6.3 Судебная гомицидология. ............................ВВЕДЕНИЕ. Гомицидология (гомо — человек, окцидо — убиваю, логос - наука) является областью знания,исследующей (гомицидальное) поведение человека. Теоретической основой гомицидологии является концепция гомицидальности, постулирующая существование особого вида врожденной античеловеческой агрессии,которая зародилась в психике первобытного человека в эпоху каннибализма и развилась в условиях так называемой антропофагической культуры. Гомицидальность является особым видом монополярной деструктивной деятельности, посредством которой субъект, преследуя цель иррациональноего самоутверждения, причиняет психическую и\или социальную и\или физическую смерть другим людям и\или самому себе. Существует два основных вида гомицидального поведения: аллогомицидальное (гр. аллос – другой + гомицидальный - смертносный ) и аутогомицидальное (гр. аутос - сам. + гомицидальный - смертоносный). Аллогомицидальное поведение субъекта направлено на причинение смерти (психической и\или социальной и\или биологической) другому человеку. Целью аутогомицидального поведения является причинение субъектом смерти самому себе. Аутогомицидальное поведение встречается в виде суицида, самопожертвования и эвтаназии. Систематическое гомицидальное насилие и убийства стали практиковаться в доисторической эпохе в связи с антропофагией (людоедством). Сформировавшаяся антропофагическая
культура привила и закрепила в психике человека механизм гомицидального влечения, направленного на обеспечение психобиологического выживания. Следует пояснить, что сфера влечений является самой древней и непредсказуемой в психике человека. Плотские страсти, которые она порождает, способны непредсказуемо сбраживать пресные и твердые как просвира принципы здорового образа жизни,
вспенивать коктейли желаний, раздозированные в соответствии с правилами общепринятой морали и этики. Даже самые бесстрастные, расчетливые, хладнокровные карьеристы, опьяненные этим нектаром, вдруг становятся безрассудными. Психотравмирующие жизненные ситуации и социальные конфликты нередко провоцируют парадоксальные симбиозы влечений и гомицидальные конфликты. Так симбиоз
аутогомицидального суицидального и аллогомицидального влечений толкает субъекта на убийство, чтобы отнять у себя жизнь в гильотине. Соединение аутогомицидального самопожертвования и аллогомицидального влечений образуют основу установки «экстремала» на достижения иррациональной цели ценой своей жизни и т.п..При определенных внутренних и внешних причинах криминального развития
конфликта гомицидальное влечение играет роль катализатора, который не только гиперболизирует агрессию, но и определяет гомицидальную специфику выбора объекта преступного посягательства, характер причиненного ему вреда, способ, орудия и средства преступления, а также формирует криминалистические особенности физических и психо-социальных гомицидальных последствий. Краткое рассмотрение причин
возникновения и путей эволюции гомицидальности, особенностей ее интеграции в различные социокультурные системы позволят более содержательно представить особенности гомицидального поведения. Возникнув в доисторические времена, гомицидальность приобрела свойства архетипа и подобно патогенному вирусу, наследуется от поколения к поколению людей. Архетип гомицидальности ассимилируется в различных культурах, привнося в них элементы гомицидальной мизантропии, отчужденности, неприязни и т.п.. Благодаря врожденной гомицидальности современный человек обладает способностью в той или иной ситуации, по тем или иным соображениям относится к другому человеку не только как к сородичу, а и как к объекту гомицидального влечения. То есть объекту гомицидальной страсти,
возбуждающей желание, стремление к психической, социальной и промысловой охоте «человека на человека». Неизменным сохраняется основной принцип гомицидального насилия - использование одними людьми других людей в качестве средства достижения своих эгоистических целей. Последнее Э. Фромм считает утонченной формой современного "психического" каннибализма [3].Есть основания считать, что природа изначала предначертала человеку вегетарианский образ жизни. Об этом косвенно свидетельствует факт отсутствия у человека анатомо-физиологических данных (клыков, когтей и др.), необходимых для преследования, умерщвления, потрошения добычи. Природа не предполагала, что человек, благодаря специфике своего разума, использует в качестве смертоносных орудий булыжник, дубину и займется хищным промыслом, а зверинную технологию охоты применит не только по отношению к животным, но и к себе подобным. Поэтому в психике человека отсутствует врожденный запрет на убийство собратьев по виду, который природа вкладывает в инстинктивную психику крупных хищников, способных к нанесению смертоносных повреждений [4]. По мере развития общечеловеческой культуры первобытный человек отказался от "вынужденой" антропофагии. Вместе с тем он продолжал практиковать убийство сородичей в
междоусобных кланово-племенных сражениях за территорию, при разделе добычи, за право на продолжение рода и т.п.. Современная гуманистическая культура является относительно молодой. Она стала развиваться как новая концепция бытия, все более освобождающегося от первичной доисторической морали и этики каннибализма, которые более десяти тысячелетий обосновывали и оправдывали мировозрение первобытных людоедов. На первых этапах гуманистической культуры в ней долгое время сохранялась - как дань былой антропофагии - осознаваемая и социально одобряемая идея гомицидальности, которая была обязательным атрибутом различных культовых, религиозных ритуалов, включавших человеческие жертвоприношения. Элементы былой каннибальской культуры дошли до нашего времени в виде представлений о мистической анатомии человека, магии, гадания по внутренним органам, а также в мифах, верованиях и т.п.. Указанные архаические элементы этики и эстетики играют существенную роль в и повседневности современного человеческого бытия. Гомицидальная агрессия ревниво охраняет от запретов современной культуры антропофагические рудименты, сохранившиеся до нашего времени в виде культовых табу, предписаний, ритуалов,. Более того, гомицидальность свирепо наказывает всех тех, кто нарушает (вольно или невольно) их святость. Достаточно вспомнить трагическую смерть Кука и его спутников. Они были растерзаны и съедены в наказание за то, что кто-то из них беспечно срубил дерево, которое было под защитой табу. Тело Кука было разорвано на части, некоторые куски тела были помещены в языческий храм. Особой гомицидогенностью обладают мотивы, связанные с
древней историей межперсональных, межобщинных конфликтов, имеющих глубокие архаические корни. В этой связи К.Ясперс отмечает, что во все времена войны между чужеродными культурами и религиями отличались особой беспощадностью [5]. Ее причины таятся в непосттижимой тьме начала истории социализации человека. Актуализация гомицидальной агрессивности, ее острота, выраженность и характер деструктивных последствий в значительной степени определяется общими социо-культурными тенденциями в мировом сообществе. В этой связи следует отметить, что данные мировой статистики свидетельствуют о нарастании (в течение последних десятилетий) феномена насильственной смерти. В частности, убийство является одной из главных причин смерти людей в возрасте 15-44 лет. Всего насильственной смертью умирает не менее 1,6 миллиона человек в год, что дало исследователям основание ввести в профессиональную лексику понятие "синдром насильственной смерти".
О значимости проблемы насильственной смерти косвенно свидетельствует высокая частота использования слова "смертоносный" в лексике СМИ, публицистики, в научной литературе, а также в
фразеологии многих других областей знаний, форми рующих культуру. Складывается впечатление, что человек своей психологической, социальной деятельностью все больше открывает свойства смертоносности в традиционно "мирных" вещах, явлениях и процессах, образующих содержание современной культуры. В действительности же подобные "открытия" являются реакцией коллективного сознания на циркулирующие в нем гомицидальные (смертоносные) угрозы, интенсивность которых то усиливается, то ослабевает. При усилении смертоносных угроз в социуме нарастают страх, отчаяние, которые вытесняются в бессознательное посредством проекции связанных с ними идей, желаний, фантазий на окружающий мир процессов, вещей и т.п. [6]. Вышеописанное нарастание смертоносных угроз
обусловлено нарушением равновесия системы "гомицидальность - культура". Дело в том, что современная общечеловеческая культура, которая по своему главному назначению должна противостоять агрессии, сама способствует усилению смертоносных тенденций. Отмеченное усиление гомицидальности обусловлено особенностями ориентации современной культуры на актуализацию духовных ценностей преимущественно "чувственного" - экстатического - свойства, которые невольно обостряет в психике человека сферу
психо-биологических влечений - связанных с ними страстей. В этом контексте следует пояснить, что сфера влечений является самой дремучей и непредсказуемой в психике человека и часто служит основной психобиологической почвой для страстей экстремистского свойства. Такое состояние культуры по словам З.Фрейда [7] следует считать патологическим - "невротическим". Одним из основных "патогенных" факторов, вызывающим "коллективный невроз", является гомицидальность. Идея зла (гомицидальности в терминологии гомицидологии), которая имманентно присутствует в человеке подобно болезни, была детально исследована С.Кьеркегором [8] и далее разработана З.Фрейдом и его последователями в виде представлений об инстинкте смерти - "мортидо" (желание уничтожить самого
себя) и деструктивного инстинкта - "деструдо" (стремление убивать других). Н.Бердяев, анализируя беспримерную смертоносность мировой войны, обращает внимание на то, что физическое насилие, завершающееся убийством, есть знак духовного насилия, зла, совершающегося в духовной действительности. По словам Н.Бердяева в глубине духовной действительности людей давно уже началась мировая война, мировая вражда, ненависть и взаимоистребление. Приведенная этим автором философская трактовка феномена зла содержит описания, поразительно точно совпадающие с криминалистическими характеристиками гомицидальности [9]. Эмпирической основой для вышеописанных психологических, социо-культурных междисциплинарных дискурсов об истоках зла и его связи c гомицидальным влечением к причинению смерти другим людям, послужили предпринятые в начале XIX века судебно-психиатрические
исследования субъектов, совершивших повторные «зверские» убийства. Судебными психиатрами было установлено, что убийства такого рода, в частности - повторные, совершаются субъектами, смертоносное поведение которых мотивировано аномальным неодолимым влечением к убийству человека. Этот феномен был назван гомицидоманией («гомо» - человек + «окцидо» - убиваю + «мания» - страсть) [10].
Тема противостояния агрессивного влечения и современной культуры стала центральной в поздних исследованиях З.Фрейда, отметившего, что агрессивное влечение является изначальной, самостоятельной предрасположенностью, в которой культура находит сильнейшее препятствие. В этой связи З.Фрейд высказывал опасения, что роковым для рода человеческого может стать вопрос: удастся ли и в какой мере - обуздать на пути культуры влечение человека к агрессии. Судебно-следственная практика свидетельствует о том, что в последние десятилетия в различных странах заметно участились насилия и убийства, совершаемые c изощренной жестокостью и крайней тяжестью физических повреждений, наносимых потерпевшим. Кощунственность преступных гомицидальных деяний этого рода не поддаются объяснению видимыми ситуативно-повседневными конфликтами. Это обстоятельство существенно затрудняет квалификацию рассматриваемого вида насильственных преступлений в ациональных юридических категориях. Именно поэтому на рабочем оперативно-следственном языке эти убийства часто называют "зверскими".Употребление усилительного слова «зверское» применительно к гомицидальнным деяниям не случайно. В отличие от других эмоционально усиливающих слов («варварское», «чудовищное» и др.), часто используемых, чтобы образно подчернуть крайнюю выраженность агрессии, указанное слово имеет не только метафорический смысл, а и выражает конкретное сходство гомицидальных деяний с действиями хищника. Причем не только во внешней картине последствий агрессии (расчленение и др.), а и в том, что хищное поведение зверя-пожирателя и субъекта-гомицидомана подчинено механизмам агрессивного влечения, побуждаемого жаждой психобиологического, психосоциального насыщения. В природной среде умерщвление и пожирание хищником других животных стимулируется голодом и является естественным удовлетворением жизненно необходимой потребности. Появление у человека «жажды» причинения смерти другому человеку, как неодолимого влечения, всегда является следствием дизрегуляции психической и\или социальной, и\или психобиологической деятельности его организма, вызванной стрессом или декомпеннсацией личности, или другими факторами, которые приводят к регрессии мотиваций субъекта на архаический уровень
самоутверждения. В случае неодолимого влечения к причинению смерти другому человеку субъект идентифицирует свое «Я» с хищником. У него актуализируется аллогомицидальность с архаической жаждой крови. По мнению Э.Фромма такой человек пытается найти ответ на жизнь посредством деградации к до-индивидуальному состоянию своего существования, в котором он становится животным. Проливая кровь
другого человека, он ощущает себя живым, сильным, неповторимым и т.д.. Подобный механизм регрессии, при которой развитие архаического самоутверждения может достигать крайних форм выражения по типу
метемпсихоза, встречается и при так называемых «тюремных» психозах. В этих случаях тяжелая психотравма, связанная с уголовным судопризводстом и приговором, подавляет все социально-личностные механизмы защиты субъекта, провоцируя оживление примитивных архаических форм защитного поведения. Их крайняя степень протекает в виде психоза и выражается в виде "синдрома одичания". Субъекты в таких состояниях уподобляются животным: передвигаются на четвереньках как обезьяны, машут руками как птицы крыльями, лают, лакают еду прямо из миски, разрывают пищу руками, воют и т.п.. В данном контекте синдром «одичания» объясняется развитием у субъекта аутогомицидальной агрессии, которая уничтожает собственную индивидуальность через архаическую идентификацию своего «Я» с животным-жертвой – то есть субъект впадает в состояние психосоциальной смерти. Криминальная гомицидология исследует аллогомицидальное преступное поведение субъектов насильственных преступлений и аутогомицидального поведения потерпевших в случаях, например, «доведения до самоубийства». В то же время следует иметь в виду, что эвтоназия может быть результатом психической аллогомицидальной агрессии со стороны родственников , знакомых и др.. Выделению раздела криминальной гомицидологии предшествовало многолетнее эмпирическое (в рамках судебно-психиатрических экспертных практик) исследование субъектов, совершивших серии зверских убийств. Исследование крайних форм гомицидального криминального насилия выявило чрезвычайно выраженные глубину и междисциплинарную многогранность проблемы гомицидальности. Предварительные результаты указанного исследования были обобщены и в 2004 году опубликованы в работе: «Введение в криминальную гомицидологию».\ Практическая
Криминальная Гомицидология (монография) Продолжение -2- следует

Иванов В.И. ВВЕДЕНИЕ В КРИМИНАЛЬНУЮ ГОМИЦИДОЛОГИЮ ( Учеб.пособие - 7)

.Глава 8 КРИМИНАЛЬНЫЕ ТИПЫ ГОМИЦИДОМАНОВ

Исследования субъектов, совершивших серию сексуально-гомицидальных убийств, позволило выделить два стереотипа преступного поведения субъектов-гомицидоманов: "налетчиков" и "имитаторов". Рассмотрим наиболее значимые признаки, характеризующие каждый из названных видов подробнее.
........................................... 8.1. Гомицидоманы - налетчики Налетчик - это такой тип субъектов, который периодически испытывает психо-сексуальное гомицидальное возбуждение, требующее немедленного удовлетворения - то есть самоутверждения через фетишовый мотив гомицидального овладения.
Выбор жертвы ситуационен - определяется минимальной внешней сексуальной притягательностью (пол, возраст) и наибольшей ситуационной доступностью потерпевших. Поиск жертв осуществляется либо по улицам пешком, в машине, городском транспорте, электричке, либо ожиданием у входа в парадную, на лестничной площадке, либо наблюдением из окна за одинокими женщинами в поздний час возвращающимися домой. Контакт с жертвой устанавливает либо знакомством "на ходу" в роли "попутчика", либо скрыто сопровождает потерпевших до подъезда или удобного для нападения закутка на расстоянии, которое позволило бы в несколько секунд настичь жертву. Насилие или убийство осуществляется в течение первых часов знакомства или во время перенесенной на несколько дней встречи. В случаях, когда с первого раза нападение не удалось, нередко, теряя осторожность, повторяют нападения даже в пределах одного дома, квартала. При полной неудаче сбрасывают напряжение мастурбацией, созерцая прохожих со стороны, или совершают эксгибиционистские акты.........................................8.2. Гомицидоманы - имитаторы К имитаторам относятся субъекты-гомицидоманы, у которых гомицидальное удовлетворение представляет цикл, продолжительность которого может быть несколько месяцев и более. В схематичном виде (допускающем определенные вариации) сексуально-гомицидальный цикл имеет два этапа. Первая этап - выбор потерпевшего, знакомство и длительное (недели, месяцы)
скрытое гомосексуальное (или гетеросексуальное) платоническое - "дистантное" - ухаживание. Субъект испытывает чувство овладения потерпевшим, инсценируя дружбу, создавая атмосферу особо доверительных и "конспиративных" отношений. Его возбуждает, стимулирует то, что его гомицидальная игра "зашифрована". Этот захватывающий для субъекта, полный страсти, вожделения процесс проходит незаметно для окружающих. Психическая гомицидальность субъекта в виде "платонических" фантазий разрисовывает реальные черты намеченной жертвы - пеленают их в свой паучий кокон. В "очарованном" сознании гомицидомана-имитатора образ преображаемой жертвы - в будущем тсантсы - все меньше и меньше ассоциируется с реальностью. И вот плод его буйных гомицидальных фантазий созрел, приобрел содержание фетиша, излучающего букет гомицидальных флюидов. Тогда жертва идет на заклание, чтобы перестать быть материальным объектом,
а стать фетишом-"тсантсой". Платоническая дистантная гомицидальная прелюдия переходит в "контактное" гомицидальное удовлетворение через лишение потерпевшего жизни. С этого начинается второй этап гомицидального цикла, который тщательно планируется и осуществляется как спектакль по детально расписанному сценарию. На втором этапе, характерном только для гомицидоманов-имитаторов, субъект манипулирует с уже безжизненным телом. Так гомицидоман-имитатор С. обмывал обескровленное тело, переодевал его в чистую одежду, придавая вид танато-торжественности. Далее расчленял тело на фрагменты, которые раскладывал определенным символическим образом. Характерологически субъекты-имитаторы чаще относятся к так называемым эпилептоидам, которым свойственны полярные черты. Про таких говорят: "Молитва на устах, молитвенник в руках и камень за пазухой". Их отличает талант лицедея: внешнее благочестие, способность производить благоприятное впечатление на окружающих и входить в доверие сосуществуют с изобретательным коварством, холодной, расчетливой жестокостью, которые в полной мере проявляются при совершении субъектом гомицидальной акции. Они живут как бы по двум социально-психологическим стандартам. С одной стороны - имеют высокий социальный рейтинг, демонстрируют склонность к семейному патриархальному укладу, альтруизм, заботу о детях, добропорядочность. С другой - тщательно скрываемый ото всех комплекс сексуально-гомицидальной агрессивности. Они не любят суеты, их сверхценная гомицидальная чувственная сосредоточенность вызревает периодически. Жертву отбирают из ближайшего окружения. Для этого устраиваются на работу или создают ее под себя, активно участвуют в общественных мероприятиях, обеспечивающих
"естественный" доступ к жертвам. Гомицидоманы-имитаторы встречаются значительно реже, чем
"налетчики". Известны единичные случаи, когда следствию удавалось раскрыть полную картину этого типа гомицидальности. К такому редкому случаю и относятся преступления, совершенные С-ко. Следствие располагало фотографиями и киноматериалами, выполненными самим преступником во время убийств.
На них С-ко зафиксировал те моменты процесса преступного поведения, которые мотивационно являются наиболее значимыми для гомицидоманов и субъектов-имитаторов в частности. Это позволило детально изучить и выделить до того практически неизвестный тип убийцы гомицидомана"имитатора". Оказалось, что картина одних
и тех же событий убийств, зафиксированных на фотографиях в режиме "стоп-кадр" и на кинопленках в динамике события, существенно отличаются в информационно-смысловом плане. Отдельные фрагменты последствий, представленные на фотографиях, в своем однообразии внешне мало отличаются от многих других известных вариантов убийств с расчленением трупа потерпевших. Анализ по киноматериалам последовательности событий эксцессов и динамики следообразования показал, что преступник действовал всегда по одному и тому же сценарию, подчиненному его индивидуальному стереотипу достижения гомицидального удовлетворения. В первой его части оно было связано с процессом приведения потерпевшего в состояние психической и
физической беспомощности - то есть доминировал фетиш "гомицидального овладения (действия)". Во второй части преступник манипулировал уже с трупами, после их специального обескровливания, обмывания, переодевания. Гомицидальная "оргия" завершалась расчленением трупов, которое производилось также по определенному сценарию. Части тела символическим образом раскладывались, соединялись между
собой. То есть доминировал фетиш "некрофильно-гомицидального самоутвержения". На гомицидальный характер убийств указывает и тот факт, что в киноматериалах полностью отсутствуют какие-либо признаки сексуальных действий преступника по отношению к потерпевшим. Хотя, следуя существующему криминалистическому стереотипу, по картине последствий на фотографиях (как и при осмотре места происшествия), об их наличии можно было бы ошибочно предположить (домыслить). Специфика действий гомицидомана-имитатора проявилась и в другом эпизоде. Несколько потерпевших на фотографиях выглядят
агонирующими или мертвыми. В действительности же они по "сценарию" преступника "репитировали" роли погибающих и благополучно вернулись домой. Как было установлено в ходе расследования, между убийствами С-ко просматривал фото- и киноматериалы для "сбрасывания" гомицидальных возбуждений. Монтировал
из них "клипы", чтобы новыми сюжетными комбинациями удовлетворить периодически возбуждавшиеся гомицидальные фантазии и влечение к новому убийству. Таким образом, С-ко удавалось
отсрочить совершение нового убийства. В ряде случаев чрезвычайно доверительные отношения с потерпевшими позволяли гомицидоману-имитатору использовать прием так называемого "капкана", когда потерпевшие помогали убийце привести себя в бессознательное состояние. Использование таких "капканов", процесс "заманивания" в них не подозревающих об опасности потерпевших являются составными элементами комплекса гомицидального сладострастия. Приведение потерпевших в бессознательное состояние имело и другую цель. Субъекты-имитаторы не переносят крика, шума, сопротивления жертв. Это отвлекает их от гомицидальных фантазий, нарушает процесс особой "сверхценной гомицидальной чувственной сосредоточенности". Известны случаи, когда потерпевшими являются молодые женщины. В этой ситуации прелюдия внешне напоминает целомудренный роман. В течение нескольких недель или даже месяца имитатор демонстрирует утонченное платоническое ухаживание, приводящее жертву в состояние романтической влюбленности. Достигнув наивысшей степени доверия (что является пиком психического гомицидального удовлетворения), имитатор переходит к физическому гомицидальному акту - к насилию или убийству................................................................................................. Глава 9 СУДЕБНО-ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ГОМИЦИДАЛЬНОСТИ Зал суда - вот место, где скорей и больнее всего мсти за себя каждый недочет в психиатрических знаниях. О.БУМКЕ

Профессиональная деятельность юриста практичеcки всегда связана с необходимостью исследовать полноценность психического здоровья участников как гражданского, так и уголовного процессов. Наиболее часто вопросы, касающиеся психической нормы и пограничной психопатологии, возникают при расследовании уголовных дел, возбуждение которых связанно с крайними формами гомицидального поведения участников (субъектов и потерпевших) уголовно-правового конфликта. Трудности, возникающие при исследовании крайних форм агрессивного антиобщественного поведения обусловлены существующей неопределенностью критериев разграничения психической нормы, психического здоровья и так называемых пограничных психических отклонений. В связи с этим нередко психопатологические феномены ошибочно оцениваются морально-нравственными, эстетическими категориями, например, как "безобразное", "низменное" или, наоборот, безнравственное поведение психически здорового субъекта трактуется как психопатическое т.п.. Указанная прозрачность границ создает неуловимую обычным юридическим опытом нить криминологических причинно-следственных взаимосвязей, не подающихся эмпирическому анализу. Например, при решении вопроса мог ли подозреваемый, подсудимый - вчерашний "гуманист", "образцово нравственный" гражданин - сегодня взяться за нож, топор, автомат, взрывчатку и т.п... Еще в XIX веке французские судебные психиатры сформулировали правило: "Когда мы видим поражающее и ужасающее преступление, совершенное бессмысленно и немотивировано, то мы имеем полное убеждение в том, что это преступление эпилептика". Современной судебной психиатрии хорошо известно, что подобные гомицидальные эксцессы имеют место не только при эпилепсии, но и при различных других психических расстройствах, развившихся после перенесенных в прошлом черепно-мозговых травм, нейроинфекций и другой органической патологии головного мозга
Опыт судебных психолого-психиатрических экспертиз, проведенных по уголовным делам этой категории, показал, что за общим оценочным правовым содержанием понятия "особая жестокость" часто скрыты разнородные побудительные мотивы. Одним из таких психических механизмов является гомицидальный тип
самоутверждения у субъектов без очевидной психической патологии или страдающие психическими расстройствами в пределах вменяемости. Формирование правовых представлений о понятии "особая жестокость" в связи с гомиуцидоманией имеет свою историю. В начале XIX века французский медик Эскироль предложил концепцию мономаний (монос - один + мания - безумие) или так называемого " однопредметного" помешательства. Согласно этой концепции психическое расстройство может быть локальным - то есть
распространяется либо на интеллектуальную сферу (идеи и др.), либо аффективную или инстинктивную (влечений) или какую-либо другую область психики человека. При этом основная психика
мономаньяка (кроме больного пункта) как бы остается здоровой. Мономаническое безумие локально усиливает, извращает психические процессы, способствуя их крайнему выражению. Принцип "однопредметности", изолированности безумия был востребован самой жизнью, так как разрешает индивидуальности выходить за
пределы умозрительного понятия психической нормы, отсутствующей в виде конкретного представления. Во имя прогресса человек должен иметь право "сходить с ума", неглубоко и ненадолго. А главное - не в ущерб себе и другим. К мономаниям Эскироль отнес и патологическое стремление к убийствам. Судебно-психиатрические исследования субъектов, совершивших серии "зверских" убийств, поражающих своей неоправданной жестокостью, позволили выделить особый вид влечения к убийству другого человека - гомицидоманию.
В процессе последующего развития представлений о пограничных психических отклонениях и связанных с ними крайних форм поведения концепция "мономаний" не раз реформировалась. На ее основе появились диагнозы "паранойя", "нравственное помешательство". Они были призваны сгладить, примирить несоответствия и противоречия психологических, психопатологических, нравственно-этических оценок, возникающих при разграничении просоциальных, асоциальных и антиобщественных форм крайнего поведения. В этой связи выдающийся русский психиатр С.С.Корсаков[21] приводит следующий случай нравственного помешательства, в котором имеет место сочетание гомицидомании и пиромании: "А.С., 14 лет совершила следующие преступления: 1) 29 января подожгла сарай своего хозяина, 2) на другой день подожгла его хлев, 3) на следующий день подожгла хлев у крестьянки, к которой перешла в тот день жить, 4) 18 февраля удушила руками девятилетнего мальчика, 5) на другой день удушила руками девочку 5 месяцев, 6) в июне утопила мальчика 4 лет, 7) тогда же удушила мальчика 11 месяцев, 8) в сентябре утопила мальчика 7 месяцев, 9) тогда же удушила грудного ребенка, 10) тогда же удушила другого грудного ребенка, 11) летом следующего года утопила мальчика 4 лет, 12) удушила грудного ребенка, 13) в следующем году убила топором мальчика 5 лет, 14) летом удушила девочку 5 недель, 15) тогда же утопила девочку 7 лет... На допросе А.С. показала, что ее так и тянет утопить или задушить ребенка, которого она нянчила или за которым смотрела... если она это исполняла, то ей делалось легче, но после смерти ребенка, ей было жалко его и она даже плакала." С.С.Корсаков отмечает, что "диагностика нравственного помешательства иногда представляет очень большие затруднения, - именно когда нужно констатировать перед судом, что мы имеем со здоровым субъектом". С феноменами гомицидомании, пиромании связана одна из самых ярких страниц, вписанная в середине XIX века в историю отношений между судебной психиатрией и юриспруденцией. Знаменательным событием явилась попытка внедрения учения о мономаниях в юридическую практику. В соответствии с учением о мономаниях суд стал руководствоваться формулой, что мономаньяк
мог обнаруживать только одну страсть к воровству, поджигательству, убийству, самоубийству и проч., и во всех остальных отношениях является здоровым. Следуя этому правилу, мономаньяк освобождался от уголовной ответственности, но... лишь в тех случаях, когда содержание его правонарушения не выходило за рамки установленного у него вида мономании. То есть пироман мог безнаказанно поджигать, гомицидоман - убивать. Но
если антиобщественное деяние мономана не совпадало с содержанием мономании, то его поведение признавалось юридически ответственным. Например пироман, совершивший убийство, в полной мере нес за него уголовное наказание также как и гомицидоман - за поджог или воровство. Очевидная неадекватность указанного правового подхода привела к отказу от применения концепции мономаний в юридической практике. В результате вышеописанной рассогласованности правовых и судебно-психиатрических возрений феномен гомицидальности оказался расстворенным в общем правовом понятии убийств, совершенных с особой жестокостью. А кардинальное свойство гомицидальной агрессии - стремление, влечение к причинению смерти другому человеку осталось практически не изученным и не востребованным юридической практикой. Известный французский философ XX века М.Фуко [22], рассуждая о неопределенности границ безумия на примере феномена
гомицидомании, подчеркивал, что острота проблемы во много раз возрастает "... будучи помноженной на преступления, совершенные мономаньяками, и на проблему их вменяемости и ответственности. Человек, нормальный во всех прочих отношениях, вдруг совершает дикое, зверское преступление; его поступку
нельзя подыскать ни причины, ни повода; он не может быть объяснен ни корыстью, ни выгодой, ни страстью: совершив преступление, преступник снова становится точно таким же, каким был до того... Такова "мономания убийства". И тут же М.Фуко ставит вопросы, которые многие задают и себе, и другим: позволяет ли полное отсутствие зримых детерминирующих факторов, отсутствие разумных причин сделать вывод, что человек, совершивший данный поступок, неразумен? Может ли существовать хроническая болезнь, обнаруживающая себя в одном-единственном деянии ? Однозначного ответа на эти вопросы, сформулированные в середине ХХ века тонким знатоком безумия, нет. Тем не менее имеющийся судебно-психиатрический опыт исследования лиц с
крайними формами гомицидального поведения, совершивших гомицидальные убийства, позволяет пролить свет на отдельные общие свойства этого вида агрессивного поведения. Для гомицидальных убийств характерен феномен "диспропорции", судебно-психиатрическая квалификация которого представляет значительные трудности [24]. Этот феномен проявляется, во первых, в парадоксальном несоответствии между обыденностью
лежащих на поверхности, видимых ситуативных мотивов (месть, ревность, сексуальные притязания и др.) и неадекватно крайней выраженностью агрессивного ответа на них. Во-вторых, в диспропорции между вполне пристойной репутацией субъекта среди его близких, сотрудников и крайней примитивностью и звероподобностью совершенной им гомицидальной физической агрессии. В этой связи время словно остановилось для гомицидоманов. Описания гомицидальных убийств, совершенных во второй половине XIX века, практически не отличаются от материалов сегодняшних уголовных дел по подобным преступлениям. Как и в далеком прошлом, воображение не только обывателя, но и опытного оперативного работника или следователя, пытающегося представить облик того, кто бы мог совершить гомицидальное убийство ребенка, молодой или пожилой женщины, в первую очередь рисует образ нелюдя. Представляется персона, потерявшая человеческий облик в результате грубой социальной деградации. Поэтому многих охватывает растерянность, недоумение, а некоторых - и
мистический страх, когда становится известным, что расчленение жертв, вырезание и поедание органов и частей тела, разрывание свежих могил и осквернение трупов совершил один из тех субъектов, о которых еще в 1890 году выдающийся отечественный психиатр, известный своими фундаментальными исследованиями в
судебной психиатрии, П.И.Ковалевский писал:"...между ними встречаются люди женатые, безупречного поведения и прекрасной репутации во всех других отношениях...". И про сегодняшних гомицидоманов родители, сослуживцы, соседи совершенно искренне - нисколько не преувеличивая - говорят: тихоня, добрейший
из добряков, набожный, прекрасный товарищ, мухи не обидит. Указанные диспропорции нередко являются основанием для крайних судебно-психиатрических заключений или судебных решений. В первом случае феномен диспропорции оценивается как проявления шизофренического расщепления личности. Во втором
случае, когда субъект признается вненяемым, отсутствие правовой концепции относительно этих наиболее тяжких преступлений затрудняет вынесение ясного, мотивированного судебного решения. Так, например, в США суд присяжных приговорил к 1070 годам тюремного заключения Джеффри Дамера - сексуального гомицидомана, людоеда, в 1988-91 гг. убившего 15 человек и известного через средства массовой информации как "милуокский
мясник". С психологической точки зрения такие сроки наказания не укладываются в естественные временные ориентиры человеческого сознания и воспринимаются как эфемерные [24]. Поэтому приговоры по таким уголовным делам недостаточно обоснованы, а главное - остаются непонятными ни осужденным, ни тем, для
кого приговор должен звучать как предупреждение. Сроки наказания, превышающие в десятки раз среднюю продолжительность жизни, не воспринимаются как реальность и не достигают своей цели. Понятие "особая жестокость" трудно применимо для квалификации гомицидальных преступлений. Так при убийствах,
совершенных гомицидоманами-имитаторами, потерпевшие погибают, так и не догадываясь о намерениях убийцы. Приводимые в различной литературе данные относительно удовлетворения, испытываемого субъектом сексуально-гомицидального убийства от крика, стона и попыток сопротивления жертв, являют собой бытовые, писательские или журналистские преувеличения, навеянные общими культуральными представлениями о проявлениях очевидного страха. Гомицидоманы-имитаторы в завершающей стадии нападения стремятся привести потерпевших в бессознательное состояние. Именно то обстоятельство, что жертвы приводятся в бессознательное состояние - не чувствуют и не переживают осуществляемых с ними манипуляций, - ставит в особую плоскость
проблему юридической квалификации преступлений, совершаемых гомицидоманами. Потерпевшие не предвидят страданий и после выключения сознания не осознают происходящего и не ощущают боли, а значит, в строгом смысле слова, не испытывают психических и физических страданий. Они погибают от гомицидальных действий субъекта преступления, так и не приходя в сознание. Требует дальнейшего исследования и другая сторона проблемы - направленность указанных преступлений на детей, женщин, в то время как их охрана и глубокое почитание являются святой обязанностью, мерилом психического, социального и культурного
здоровья общества. В этом скрыта вандалическая сущность гомицидального насилия, которую уголовное законодательство не распознает. В этих случаях специфика гомицидального проявления особой жестокости направлены не на материальную сущность конкретного потерпевшего, а на неимущественные права, которые
он получил с момента рождения и которые определяют его социально-родовую (мужчины, женщины) роль. Именно господство над этими элементами личности в воображении гомицидомана играют особую роль, и потерпевший олицетворяет именно ролевую функцию, при которой анатомические половые характеристики
являются лишь атрибутами и не имеют определяющего значения. Ажиотаж вокруг таких "громких " дел, внимание средств информации, ежедневное освещение событий, интервью, сроки наказания на порядок превышающие среднюю продолжительность жизни могут вполне удовлетворить гомицидомана и даже вызвать у него ухмылку. В этом проявляется уникальность психики маньяка-гомицидомана, никак не отраженная ни в сухих, бесстрастных строках Уголовного Кодекса, ни между ними. Психика и антиобщественная мотивация этих субъектов сродни тому, что назвали феноменом Герострата, когда главная цель состоит в гомицидальном самоутверждении через чувство собственной приобщенности к мировой истории. Именно этими мотивами
обусловлены такие преступления как осквернение статуй в Летнем саду или надругательство над полотном Рембрандта в Эрмитаже.

........................................................................................................................Литература:

1. Большой англо-русский словарь // Под общ. ред. проф. И.Р.Гальперина. М.:"Советская Энциклопедия", 1972 - Том 1. - 822 с. 2. Иванов В. Судебная психиатрия. Программа курса. СПб. Юридич. инст. Ген.пр. РФ. 2001, 1,7 п.л. 3. Иванов В. Использование в юридичесой практике познаний в
психопатологии, не исключающей вменяемость. Программа спецкурса. Методические рекоменд. СПб. Изд.С-Пет. Юрид. инст., 1999 - 1,0 п.л. 4. Фромм Э. Психоанализ и этика. - М.:Республика, 1993. - 415 с. - (Б-ка этической мысли) 5. Фромм Э. Душа человеква: Перевод. - М.: Республика, 1992. - 430 с. - (мыслители XX века)
6. Лоренц К. Агрессия (так называемое зло):Пер. с нем.- М.:Изд. группа "Прогресс", "Универс", 1994.- 272. - (Б-ка зарубежной психологии) 7. Дельгадо Х. Мозг и сознание: Пер. с англ. - М.: Изд."Мир", 1971. - 263.
8. Дюма А. О ненависти, анонимных письмах и клевете. // Послесловие к "La princesse de Bagdad" в "Theatre complet", том 7, 1892. 9. Токарев С. Ранние формы религии. - М.: Политиздат, 1990. - с. 622. - (Б-ка атеист. лит.)
10. Юнг К. Избранное // Пер. с нем.-Минск.:ООО"Попурри", 1998. - 448 с. 11 . Юнг К. Архетип и символ /Сост. и вступ.ст. А.М.Руткевича. - М.: Ренессанс, 1991. - 304с.(Серия "Страницы миров. филос.) 12. Ницше Ф. Утренняя заря: Мысли о моральных предрассудках. - Сведловск: "Воля", 1991 г. - 256 с. 13. Ковалевский П.И. Психиатрия. Харьков, 1890 - Том 2. - 433 14. Иванов В.И. Гомицидальные убийства: криминально-психопатологический анализ // Труды Санкт-Петербургского юридического института ГП РФ. , Вып.3. - СПб. 2001. - с. 154-159. 15. Иванов В. Особенности гомицидальной жестокости при совершении убийств // Труды Санкт-Петербургского юридического
института ГП РФ., 5/Науч. ред.Н.П.Дудин. СПб.,2003.с.141-147. 16. Касперавичюс М.М. Мистическая анатомия. - М.: Современник, 1998. - 252с. 17. Крепелин Э. Введение в психиатрическую клинику: Пер. с немец. - М., 1923. - 458 с. 18. Иванов В. Практикум по криминальной психопатологии. Психологические защиты у лиц, совершивших гомицидальные убийства, их распознавание и преодоление. СПб.,2002.64 с. 19. Райкрофт Ч. Критический словарь психоанализа/Пер. с англ. - СПб.: Вост.- Европ.Инст.психоанализа, 1995.- 250 с.
20. Ю.В.Попов, В.Д.Вид Современная клиническая психиатрия - М.: "Экспертное бюро - М", 1997. - 496 [Руководство для подготовки врача к получению сертификата по психиатрии] 21. Корсаков С.С. Курс психиатрии. - Москва,1901. - 1111 c 22. Фуко М. История безумия в классическую эпоху. Санкт-Петербург, 1997. 576 с. - (Книга света) 23. Иванов В. Криминальная психология и психопатология крайних форм гомицидального поведения // Преступления террористической направленности: уголовное преследование на досудебных стадиях /Науч. ред.Н.Коршунова - СПб.: Изд."Юрид.центр Пресс", 2003. - 435 с. 24. Иванов В.И. Социально-психологические особенности гомицидального насилия // Матер. городского межвуз. науч.-практ. семинара 1-2 июня 2000г. "Проблемы права в современной Рос- сии". - СПб. 2000 г. с. 175-178

Гомицидология(1) Шизофилия, Лица с особой жестокостью

Гомицидология(1) Шизофилия, Лица с особой жестокостью

Человеческая психика подобна неизведанным глубинам океана. На самом дне, куда никогда не проникает свет небосвода, пребывают в неизменно первобытном виде мысли, чувства, настроения. Там, в недосягаемой глубине, они хранят облик и нравы предшествовавших исторических эпох. Набор их психосоциальных древних стереотипов (архетипов) бытия ограничен. Новые модели практически не поступают. Да и необходимости в этом нет, как бы высоко в своем развитии не карабкался и не усаживался человек цивилизованый его проводником всегда и до рождения Христа и после был и будет один и тот же - человек природный. Мало кто сомневается, что мысли и желания первобытного и современного человека в своей логической структуре абсолютно одинаковы. По крайней мере, по дороге на охоту,в туалет, в холостятскую или брачную постель. Сейчас это называют бизнесом, работой, хобби, сексуальными приключениями... Природные мысли и чувства (архетипы) человеческой психики иногда всплывают в освещенные звездами или солнцем верхние слои сознания. Причины этому разные. Либо сами по себе, обезумев и потеряв от старости ориентировку, либо выталкиваются на поверхность подводными вулканами, периодически вызревающими в бессознательных социо-, психо-, биоотправлениях, накопившихся до критической массы. Уродливые, бородавчатые, слепые, немые, неузнанные сородичами, они воспринимаются как монстры, неизвестно как попавшие на веселый, ярко освещенный бал жизни. Цивилизованное человечество старается забыть, что постоянно живет в тревожном ожидании очередного набега четырех всадников: чумы, войны, голода и смерти. С сотворения мира одни и те же, они всегда появлялись в периоды истории, когда безудержный, непредсказуемый человек-новатор слишком уходил в отрыв от человека природного. Врываясь в образовавшуюся брешь, эти стихийные защитники природы не раз сдергивали с виртуально сколоченных пьедесталов самомнения всех, без разбора. Как кур с насеста. Перед фокусами сексуальности человеческий разум часто бессилен. Многое, если не все, осуществленное и неосуществленное в мыслях, чувствах, делах человека: самое гениальное, вдохновенное, светлое, чистое и самое ничтожное, авантюрное, скандальное и криминальное не обошлись и не реализуется без сексуальной психики. Соки, истекающие из нее, подобны змеинному яду. В зависимости от концентрации и способа, места и времени, своевременности и адекватности их употребления они либо целебены, либо смертельно опасны в своей способности непредсказуемо сбраживать пресные и твердые как просфирка принципы здорового образа жизни, вспенивать коктейли желаний. Даже самые бесстрастные, расчетливые, хладнокровные карьеристы в политике, в бизнесе и просто в жизни, опьяненные этим нектаром, вдруг становятся безрассудными. И как гимназист, впервые сбежавший от сурового взора родителей и педагогов в казино или публичный дом, тем или иным образом они ставят на карту родной дом, жену, титул, дело всей жизни. Затаив дыхание, медленно давит на спусковой крючок, вращающий барабан его судьбы, ствол которой уперт в висок, ожидая ударит ли "боек" сухим щелчком в пустоту или смачно войдет бойком в капсюль. Если повеяло прохладой у виска, значит остановилась перед ним пустая, темная и скучная, как подворотня для бродяг - дыра барабана судьбы. И совсем иначе, если застыла и выглядывает из барабана судьбы гладко сытая тупая мордочка. Можно даже успеть представить ее физиономию-недоумка. Она бесстрастно разглядывает перед собой тонкую пульсирующую на виске ниточку прожитой жизни. Наступает немая тишина, как перед ударом грозовой молнии. Перед мысленным взором не пролетает вся жизнь, как это бывает у висельников. Тем "везунчикам" нередко даже в петле удается поймать последний оргазм с семяизвержением. Еще мгновенье, грянл гром и из этой нити жизни как луч лазера на секунду вырвется тонкая красная струя. Описав в воздухе замысловатую фигуру, она превратится в горячий, красный гейзер в нежном облачке пара, который тут же станет тонким ручейком и угаснув засохнет на полу или стене, превратившись в мистический знак для нового – лучшего - замеса.

ГОМИЦИДАЛЬНАЯ ШИЗОФИЛИЯ - (схидзо-разделяю, расщепляю,+ филия — страсть, влечение).Термин ШИЗОФИЛИЯ был введен автором при судебно-психолого-психиатрическом исследовании серийных убийств, совершенных С. (1989-90г.г.)- дело "Электрика. Концепция гомицидологии предполагает существование симбиоза двух гомицидальных доминант,: аллогомицидальной (гр. алло – другой + гомицидальный - смертоносный ) и аутогомицидальной (гр. аутос - сам. + гомицидальный — смертоносный). Аллогомицидальное поведение субъекта направлено на причинение смерти - (психологической, социальной, физической) другим людям. Целью аутогомицидального поведения является причинение смерти самому себе в виде самоистязания, суицида, самопожертвования, эвтаназии и др.(1,2,3) Индивидуальные пропорции алло- и аутогомицидальных соотношений определяются особенностями личности субъекта и проявляются в виде бесчисленного разнообразия сублимаций, преобразующих зло в добро или​,наоборот,добро в зло. Гомицидология изучает извращенные формы симбиоза алло- и аутогомицидальности, возникающие в результате ГОМИЦИДАЛЬНОЙ ШИЗОФИЛИИ . В далеком прошлом было замечено, что нередко убийства совершают те, кто по той или иной причине сами "ищут" (бессознательно жаждут)свою смерть. Так, европейские криминологи в 19 веке описали преступления, когда субъекты совершали убийства, чтобы быть приговоренными судом к смертной казни. Убийцы обосновывали свое самоубийственное (аутогомицидальное) поведение тем, что у них пропал интерес к жизни. Однако они считали "недостойным" или у них недоставало силы воли покончить жизнь самоубийством. В современном судопроизводстве извеcтны уголовные дела, когда обвиняемые - серийные убийцы - объясняют свои гомицидальные деяния, тем, что в них периодически пробуждается другая личность, которая совершает очередное убийство и исчезает. Указанное диссоциативное расстройство личности включено в международную классификацию психических расстройств (МКБ-10) под названием "расстройство множественной личности" (4). Парадоксальные симбиозы ауто- и аллогомицидальных влечений и их расщепление (филия) формируют основу установки гомицидомана на достижение иррациональных целей ценой своей жизни. В этом проявляется аутогомицидальный (суицидальный)"тупик"для серийных гомицидоманов. Собственный — "эндогенный"- судья (остатки здорового врожденного нравственного чувства) толкает гомицидоманов, ставших "беспредельщиками", к самоубийственному саморазоблачению -АУТОГОМИЦИДАЛЬНОМУ СУИЦИДУ. =================================================================

Иванов В.И. - СЕКСУАЛЬНАЯ ШИЗОФИЛИЯ: Индивидуальные пропорции алло- и аутогомицидальных соотношений определяются динамикой личностностной самоидентификации субъекта и проявляются в виде бесчисленного разнообразия сублимаций, преобразующих зло в добро или,наоборот, добро в зло.Гомицидология изучает извращенные формы рассматриваемых соотношений Алло и Ауто—- так называемую шизофилию (схидзо-разделяю, расщепляю,+ филия — страсть, влечение), то есть симбиоза алло- и аутогомицидальности, возникающие у отдельного субъекта или в группе. (Термин ШИЗОФИЛИЯ был введен автором этой статьи при судебно-психолого-психиатрическом исследовании серийных убийств, совершенных С. (1989-90г.г.)- дело "Электрика".) Повседневность поставляет бесчисленное разнообразие вариантов примитивных ШИЗОФИЛИЧЕСКИХ психосоциальных сочетанных реакций: сексуальность и удовлетворение; страх, агрессия и удовлетворение; агрессия, сексуальность и удовлетворение; сексуальность, неудовлетворение и агрессия; сексуальность, неудовлетворение и страх и т.п.. Например, агрессивный самец-павиан, охраняющий стадо обезьян, в ярости демонстрирует эрегированный половой орган для устрашения врагов. Да и у людей похожий жест не случаен. Агрессивное возбуждение, ярость или выраженный страх могут стимулировать неадекватные примитивные половые реакции и наоборот, что нередко приводит к внезапной потере субъектом антигомицидального контроля, а также фетишистским гомицидальным фиксациям - то есть пристрастию к серийным гомицидальным насилиям и убийствам. Впрочем, встречаются и не столь драматические фетишистские фиксации, а скорее курьезные. К одной из них можно отнести следующее уголовное дело . Пенсионер М., был изобличен в том, что во время поездок в переполненном троллейбусе неоднократно совершал кражи кошельков из сумок пассажиров. Со слов родственников, соседей и сослуживцев М. пользовался репутацией культурного, законопослушного гражданина. В результате судебно-психиатрического экспертного исследования было установлено, что пристрастие к похищению кошельков возникло у М. в связи со стрессом, перенесенным во время одной из поездок в переполненном троллейбусе. Дело обстояло так. М. сжатый пассажирами, с трудом достал из кармана кошелек, чтобы оплатить проезд. Взглянув на кошелек, он обнаружил, что случайно попал рукой в чужую сумку и достал не свой кошелек. М. испытал «жуткий» страх, что его уличат в воростве и на высоте испуга, вдруг, ощутил выраженный оргазм, которого у него не было уже несколько лет. После этого происшествия прошло несколько недель и М. стал забывать о невольной краже кошелька. Вместе с тем его все больше стали беспокоить воспоминания о пережитом оргазме и связанные с ним фантазии, навязчивые представления. Стремление вновь пережить оргазм приобрело компульсивный (неодолимый) характер и М. стал практиковать поездки в переполненном общественном транспорте, с целью достижения оргазма, который неизменно у него происходил, когда его рука проникала в женскую сумку и очередной чужой кошелек оказывался в его руке. В другом крайне трагическом уголовном деле (Сливко) вышеописанная сопряженность страха, оргазма и гомицидальной агрессии, возникшая после перенесенного острого стрессового состояния, стала причиной серии гомицидальных насилий и убийств, криминалистические особенности которых уникальны ( подробно см. ниже). Из вышеуказанных сочетаний при гомицидальных насилиях и убийствах наиболее часто встречаются следующие схемы: половое возбуждение, удовлетворение, страх и гомицидальное убийство (см. ниже - уголовное дело ); агрессия, половое возбуждение, удовлетворение; страх, половое возбуждение, неудовлетворение, агрессия ; половое возбуждение, агрессия, неудовлетворение, страх и т.п.. Центры агрессии, страха и половых реакций вследствие врожденной или приобретенной недостаточности центральной нервной системы могут пожизненно находиться в состоянии повышенной чувствительности - готовности к гомицидальному реагированию даже на случайные раздражители. Это известно по проявлениям патологического и физиологического аффектов, патологического опьянения и др. ПРОДОЛЖЕНИЕ